14 Αυγ 2017

Γλάστρα με καυτερές πιπεριές




-          Μάνα, έλα να σε πάρω στη δροσιά. Θα έχει καύσωνα, είπαν. Στο χωριό τώρα θα είναι καλά…
-          Θα πάω, αν  θα πάρεις και τη γλάστρα μαζί!
-          Όχι , είπαμε! Έχω πολλά πράγματα να πάρω! Μεγάλη είναι η γλάστρα, δεν χωράμε όλοι!
-          Τότε θα μείνω – εσύ πήγαινε, δεν μπορώ να αφήσω τη γλάστρα. Και το γατί; Ο Ζακ; και αυτό είναι ζωντανό… Άσε, πήγαινε , άλλη φορά θα μας πάρεις όλους!

Η κυρία Νούλα ζούσε μόνη της. Είχε συνηθίσει τη ζωή της , δεν αισθανόταν μοναξιά. Τα τρία παιδιά της μεγάλωσαν. Σκορπίστηκαν στον Κόσμο. Ο μεγάλος της γιος, ο  Σπύρος, πολλά χρόνια έμενε στη Γερμανία με μια γυναίκα  Γερμανίδα με δυο παιδιά .  Η κόρη, η Ρίτα, άλλαζε  συνέχεια χώρες. Η Νούλα  δεν ήξερε ακριβώς  πού βρίσκεται. Ήταν γιατρός,  έφευγε με τους «Γιατρούς χωρίς σύνορα» όπου χρειαζόταν. Αυτή   δεν παντρεύτηκε ποτέ,  και τώρα,  σίγουρα δεν θα παντρευόταν. Ξεπέρασε  την ηλικία για να κάνει παιδιά , ήταν μεγάλη ήδη- 52 χρόνων! Μόνο ο μικρός της, ο Βασίλης, έμενε στην Ελλάδα σταθερά, και πάντα μαζί με την μάνα του. Δούλευε ώρες ατέλειωτες στο  δικό του Συνεργείο  Αυτοκινήτων…
Η Νούλα έλεγε, ότι τα παιδιά της έμοιαζαν με τον πατέρα τους, άνθρωπο δραστήριο που ποτέ δεν έμενε αδρανής. «Εκεί που τέλειωνε κάτι, ξεκινούσε άλλες  δυο καινούριες δουλειές  … Κρίμα που πέθανε νέος» ,  έλεγε με λύπη στις φιλενάδες της.  Και συνέχιζε από μέσα της: «Οι έρωτες  τον κατέστρεψαν, γι’ αυτό  έπαθε καρδιά!  Δεν μπόρεσε να χωρέσει στην καρδούλα του και εμένα  και την  Χέλγκα…Έσκασε η καρδιά του!» Πάντα σκεπτόταν με λύπη, αλλά δημόσια ποτέ δεν μιλούσε άσχημα  για τον αγαπημένο της άνδρα, τον Φάνη, που στα σαράντα του έπαθα έμφραγμα και πέθανε απρόσμενα  …  
Ο γάτος πέρασε από τη  μισάνοιχτη μπαλκονόπορτα , πήγε απευθείας στη γλάστρα με την καυτερή πιπεριά για να μασήσει κανένα φύλλο…
«Όχι! Μη μου φάει τη πιπεριά! θα ψοφήσει!»  Έτρεξε να τον προλάβει. Τον  Ζακ! Έτσι τον ονόμασε, γιατί της έμενε το όνομα  από τον Ζακ Ντελόρ, αυτόν τον Πρόεδρο της Κομισιόν, στην Ενωμένη Ευρώπη, που επί 20 χρόνια έστελνε στην Ελλάδα πολλά χρήματα. Τα λέγανε  «πακέτα». Πρώτο πακέτο, δεύτερο , τρίτο πακέτο,  τέταρτο … Ωραία χρόνια  ζούσαν τότε όλοι στην Ελλάδα.  Αφθονία παντού, παραδουλεύτρες – ό,τι θες. Η Νούλα πρόλαβε  να χαρεί τη ζωή στα πρώτα της χρόνια στην Ελλάδα, στην Ευρωπαϊκή Ένωση.  Όταν της έφεραν τον γάτο, ήταν μόλις δυο εβδομάδων  γατάκι ,  ο  κομισάριος Ζακ Ντελόρ, πλέον ξεχασμένος πολιτικός, αλλά αφού ζούσε ακόμη, έφτασε στην ηλικία του αιωνόβιου. Της έμεινε το όνομά του,  και το πρώτο, που της ήρθε στον νου, ψάχνοντας πώς θα φωνάζει το γατί,  ήταν το Ζακ.
«Ζακ,  μη! Μπες  μέσα!» Ο Ζακ είχε χαρακτήρα σκύλου, ήξερε να υπακούει  στις εντολές και σαν σκύλος  κοιτούσε μέσα  στα μάτια τη Νούλα, όταν του μιλούσε.    Και τώρα την άκουσε, την κατάλαβε, γύρισε, αλλά πρόλαβε να πάρει μια δαγκωνιά από το φύλλο της πιπεριάς…
Τόσα χρόνια είχε την πιπεριά η Νούλα,  όμως δεν ήξερε πώς είναι στη γεύση τα φύλλα της. Της ήρθε η επιθυμία να τα δοκιμάσει, σηκώθηκε από τον καναπέ, πήγε στη γλάστρα, τσίμπησε ένα μικρό κομματάκι από το φύλλο. Το μάσησε. «Ποοο! πικρίλα!» φώναξε, σαν να υπήρχε κάποιος στο σπίτι. Το έφτυσε  στην τουαλέτα. «Μα γιατί αρέσει στον Ζακ; Μήπως του λείπουν  γεύσεις, θέλει και πικρίλα…Καταλαβαίνω, βαρέθηκε από τα ίδια και τα ίδια της γατίσιας τροφής». Τον χάιδεψε: «Το  καημενούλη μου!»

Κτύπησε το κινητό της και ήταν πάλι ο μικρός: «Μάνα , σκέφτηκες τελικά να έρθεις μαζί στο χωριό; Έλα σου λέω! Σε τρεις μέρες δεν θα πάθουν  τίποτα ούτε η γλάστρα σου ούτε ο γάτος σου! Θα τον ταΐζει η γειτόνισσά σου! Τέλος πάντων, αν θέλεις ντε και καλά τον Ζακ, τον παίρνουμε!

-          Όχι… Όχι παιδί μου! Δεν θέλω!  Άλλη φορά, όταν δεν θα έχεις πράγματα να μεταφέρεις, θα έρθω με την πιπεριά και τον γάτο…
Έκλεισε απότομα το τηλέφωνο ο Βασίλης, νευρικά. Αυτήν την εμμονή της μάνας του με τις καυτερές πιπεριές δεν μπορούσε ποτέ να την καταλάβει. Από μικρός θυμόταν τη  μητέρα του να έχει στο μπαλκόνι μια γλάστρα με καυτερές μακρόστενες πιπεριές. Τις έτρωγε φρέσκες κάθε ημέρα…  Συνήθισε αυτήν την καυτερή γεύση στο στόμα της, τη γλώσσα της να μουδιάζει και έναν ελαφρύ ιδρώτα να της φέρνει μια ευχάριστη ενέργεια, αλλά για πολύ λίγο… Το στομάχι της άντεχε στωικά,  ποτέ δεν είχε δημιουργηθεί πρόβλημα με τις  τόσες δόσεις καυτερής πιπεριάς.

Την πρώτη γλάστρα η Νούλα την απέκτησε πολύ παλιά. Ήταν τότε περίπου  τριάντα πέντε χρονών, τα παιδιά: 14, 12  και 9 χρονών. Ο άνδρας της , Φώτης,  έμενε στη Γερμανία και αυτή - στη Θεσσαλονίκη. Ήταν από τις λίγες οικογένειες, που δεν πήγαν όλοι μαζί μετανάστες. Πρώτα έλεγαν, να μένουν χωριστά για  λίγα χρόνια, για  να μην ξενιτευτούν τα παιδιά, να μη μεγαλώσουν σαν Γερμανάκια... Μετά το συνήθισαν. Ο Φάνης   έμενε μόνος , δούλευε σκληρά και έστελνε αρκετά  χρήματα στη Νούλα και τα παιδιά. Τηλεφωνούσε μια φορά τον μήνα. Ευτυχώς είχαν τηλέφωνο στο σπίτι. Το τηλεφωνικό ραντεβού ήταν τις Κυριακές μετά την εκκλησία , γύρω στο μεσημέρι. Έτσι μια  Κυριακή τον μήνα είχαν μια πραγματική  οικογενειακή γιορτή! Η Νούλα χαιρόταν με τη χαρά των παιδιών της και όλα ήταν όμορφα και ήρεμα. Τον πατέρα τους τα παιδιά τον είχαν συνδέσει με την Κυριακή. Ήταν και τα δώρα που περίμεναν,  πάντα αυτά  που ήθελαν , σαν να διάβαζε τις σκέψεις και τις επιθυμίες τους. Ήταν και η φωνή του από το  τηλέφωνο. Την αληθινή φωνή ίσως δεν την θυμόταν πια καλά, αλλά στο τηλέφωνο την άκουγαν  πολύ ωραία, με ζεστή χροιά, βαρύτονη. Τους έμενε  και το  χαμόγελο του, άλλαζε όλο το πρόσωπο του με μια μαγική φωτεινότητα.  Δεν  θυμούνταν  αν ο μπαμπάς είχε φίλους, τι του άρεσε να τρώει. Μόνο τα γαλάζια μάτια του και το χαμόγελο ανοιχτό και διαρκές…
Η Νούλα πολύ τον αγαπούσε!
Ακόμα και τώρα που πέρασαν τόσα χρόνια από τον θάνατο του, δεν τον ξέχασε, μόλις τον σκεφτόταν, ζέσταινε η καρδιά της, μαλάκωνε η ψυχή της και ξεχείλιζε σε όλο τον σώμα της ένα ζεστό ρυάκι, σαν το χλιαρό γάλα, τη γέμιζε μια ενέργεια απόλυτης ευτυχίας.

Μερικές φορές την ταρακουνούσε η ξαδέλφη της, η Κατίνα, που της υπενθύμιζε κάθε φορά, ότι δεν πρέπει να μείνει μακριά από τον άνδρα της , ότι θα τον έχανε στο τέλος. «Είναι και ένας κούκλος ο Φάνης σου! Καλός στο χαρακτήρα και δουλευταράς! Πρόσεξε, σου λέω!» της έλεγε.  Και η Νούλα απαντούσα τα ίδια: «Μόλις τελειώσουν το σχολείο τα παιδιά, θα πάμε να μείνουμε στήν Γερμανία, να ενωθούμε σαν οικογένεια»… Και κάθε χρόνο όλο και κάτι την κρατούσε, δεν την άφηνε να  πάει κοντά στον άνδρα της που τον λάτρευε. Ο ίδιος έπαψε να περιμένει την οικογένειά του, συνήθισε να είναι μόνος με κάτι φίλους Έλληνες, να πηγαίνει στης Κυριακές σε μέρη όπου σύχναζαν οι μετανάστες … Αρχικά ερχόταν τα Χριστούγεννα κάθε χρόνο και το καλοκαίρι για δυο εβδομάδες. Μετά έπαψε  να έρχεται τα Χριστούγεννα, μόνο καλοκαίρια..
====
Ο Φάνης ήταν ο πρώτος γαμπρός της ευρύτερης περιοχής στη Χαλκιδική. Ψηλός, μελαχρινός με μπλε μάτια, μαλλί ανοικτό ξανθό, και το κυριότερο, πολύ δραστήριος  και δουλευταράς. Όταν ήρθε το καλοκαίρι από την Γερμανία να βρει μια Ελληνίδα νύφη, πολλές  οικογένειες τον ήθελαν για γαμπρό.  Στη Γερμανία έζησε μόνος δυο χρόνια ως-μετανάστης. Διαδόθηκε πως με κάποια  μπίζνα έβγαλε πολλά χρήματα και από φτωχός αγρότης εξελίχτηκε σε εύπορο επιχειρηματία, έλεγαν… 
Στη Γερμανία δεν βρέθηκε καμιά να την αγαπήσει. Ελληνίδα ήθελε . Αυτές  που του άρεσαν, ήταν παντρεμένες και οι άλλες του ήταν αδιάφορες  για να τις έχει όλη του ζωή πλάι του. Δεν βιαζόταν να παντρευτεί,  είχε φιλενάδες και πολύ καλή παρέα φίλων στην Γερμανία. Επέμενε η μάνα του να νοικοκυρευτεί. Όταν ήρθε στην Ελλάδα  δεν βρήκε καμιά για να σκιρτήσει η καρδιά του…. Στο τέλος πριν φύγει,  πήγε ταξίδι στην Ξάνθη με δύο  φίλους του, τον Άρη και τον Γιάννη, που είχαν κάποια δουλειά εκεί να κάνουν.   Το απόγευμα  πέρασαν από το χωριό  του θείου του Άρη. Την καγκελόπορτα την άνοιξε ένα χαμογελαστό κορίτσι με μαλλιά τυλιγμένα με μπικουτί. Ήταν η Νούλα.
«Ωχ! συγγνώμη για τα μπικουτί! Περάστε!» φώναξε δυνατά ενθουσιασμένη,  σαν να ήταν όλοι τους  κουφοί. Στο σπίτι δεν είχε κανέναν άλλο  εκείνη την ώρα.
Κοντούλα , αδύνατη με μεγάλο στήθος αλλά μεγάλη μύτη.. Δεν ήταν  όμορφη, όμως είχε κάτι, που  κέντρισε αμέσως το ενδιαφέρον του  Φάνη. Η κοπέλα δεν έβγαλε τα μπικουτί, μόνο σκέπασε το κεφάλι της με μια μαντίλα , πέρασε στη κουζίνα να ετοιμάσει καφέδες. Η παρέα κάθισε στο δροσερό σαλόνι. Όλοι τώρα χάζευαν τις φωτογραφίες στους τοίχους. Εκεί ήταν αποτυπωμένη  η ιστορία της οικογένειας. Παππούδες μουστακαλήδες , γιαγιάδες με παραδοσιακές φορεσιές, παιδιά υπάκουα μπροστά στον φακό του φωτογράφου.
Μετά τον καφέ, ήρθε ο θείος του Άρη και στρώσανε τραπέζι. Ο Φάνης δεν έβλεπε και δεν άκουγε κανέναν εκτός τη Νούλα, που δεν κάθισε ούτε στιγμή, πηγαινοερχόταν  να περιποιείται τους μουσαφίρηδες , έλεγε διάφορα χαμογελώντας.

Ο Φάνης έφυγε στην Γερμανία.
Από τότε πέρασαν πολλές ήμερες, μπορεί και δυο μήνες, έφτασε το φθινόπωρο. Ο Φάνης ξαφνικά αποφάσισε να στείλει προξενιό στη Νούλα. Πρώτα ρώτησε γραπτώς τον φίλο του να ψάξει αν είναι ελεύθερη. Ήταν ελεύθερη. Έγραψε στην  αδελφή και τη μάνα του να τη ζητήσουν . Να πάνε  στο σπίτι των Μαρτιδέων .  Ήταν σίγουρος ότι θα έπαιρνε θετική απάντηση. Και την πήρε, φυσικά. Αλλά  μόνο η αδελφή του, η Δέσποινα, δεν μπορούσε να συμβιβαστεί με την επιλογή του, δεν ήταν όμορφη, είχε μεγάλη μύτη. «θα μπορούσες να βρεις ομορφότερη!» του έγραψε. Αλλά ο Φάνης δεν την άκουγε, της απάντησε τηλεγραφικά: «Αυτήν  θέλω στη ζωή μου! Να την συνηθίσεις!»
Η Νούλα ερωτεύτηκε τον Φάνη από τη μυρωδιά του … Την πρώτη φορά δεν τον είδε καλά-καλά.  Μπροστά στην καγκελόπορτα στέκονταν πρώτος  ο Άρης μετά ο Γιάννης , και πίσω τους ήταν ο Φάνης, που χάζευε  με περιέργεια γύρω του. Δεν τον είδε , αλλά της ήρθε από πουθενά  η μυρωδιά της βυσσινάδας,  που ανεξήγητα πίστεψε ότι ήταν η μυρωδιά του.
Μετά, στον καφέ και αργότερα στις συζητήσεις, δεν τολμούσε να τον αντικρίζει με το βλέμμα της, σαν να μην ήθελε να τον βλέπει …Να μη χαλάσει αυτήν τη μαγεία,  γιατί αισθανόταν, πως  οι ψυχές τους έκαναν έναν κύκλο, σαν να βρίσκονταν  σε ένα   καρουζέλ. Η Νούλα ήταν πάνω σε ένα άσπρο άλογο, απέναντι  από τον Φάνη που ήταν πάνω σε ένα μαύρο άλογο… Λίγο μακριά αλλά  στον ίδιο κύκλο και στον ίδιο ρυθμό, με τον ίδιο αέρα να τους δροσίζει , κάτω από την ίδια πολύχρωμη σκέπη…
Από μόνης της  αποφάσισε, πως  δεν έχει  καμιά ελπίδα. «Εμένα θα  κοιτά; Αυτός ο κούκλος! Τι καλός που είναι!»  Δεν έβαλε καν στο μυαλό της να τον αποκτήσει μια μέρα. Άφησε μόνο  το όνειρο να ομορφύνει την καθημερινότητά της, ένα   όνειρο άπιαστο,  όπως πίστευε, αλλά πολύ ευχάριστο, χωρίς καμιά σκέψη ή ερωτική επιθυμία  να γίνουν μια μέρα οι δυο τους - ένα.  Πολλές φόρες κάπου –κάπου της ερχόταν σαν ένα ελαφρύ δροσερό αεράκι- η αίσθηση και η μυρωδιά του Φάνη, της βυσσινάδας. Μπορεί να ήταν η ιδέα της…

 Όταν ήρθαν  η μητέρα του Φάνη μαζί με την αδελφή του να την ζητήσουν, η Νούλα δεν ξαφνιάστηκε. Το «Ναι!»  το είπε πολύ δυνατά, τόσο δυνατά που  οι γονείς της ντράπηκαν λίγο.
Στην επιστροφή η Δέσποινα  ξεφούρνισε το θυμό της: «Τι βλαξ ο αδελφούλης μου! Επέλεξε μια κοντή και άσχημη! Τι της βρήκε;  Και να  ήξερε καλά τον χαρακτήρα της! Αλλά δεν ήξερε τίποτε!»
Η μάνα δεν απαντούσε στην γκρίνια της κόρης της, από την αρχή αποφάσισε ότι δεν θα πήγαινε   κόντρα σε καμιά απόφαση του γιου της. Μετά τον θάνατο του πατέρα και συζύγου, τον θεωρούσε άνδρα της οικογένειας .
Ο γάμος του Φάνη και της Νούλας κράτησε τρεις μέρες.   Στο χωριό του Φάνη, όλοι φάνηκαν καλοί άνθρωποι στη Νούλα. Ίσως για αυτό ούτε στιγμή δεν έφευγε το χαμόγελο από τα χείλη της,  παρόλο που η μάνα  της την  προειδοποίησε να κάθεται σοβαρή, με κατεβασμένα μάτια . «Οι νύφες δεν χαίρονται, όταν παντρεύονται, γιατί με τα πεθερικά τούς περιμένει μια κόλαση, όσο καλές κι αν είναι οι πεθερές»,  της είπε.
Προσπάθησε  να πάρει σοβαρό ύφος, όμως αυτό δεν  κρατούσε  πολύ, η ψυχή της δεν μπορούσε να πιστέψει τη χαρά και την τύχη που τη βρήκε, και το χαμόγελο έσκαγε μόνο του στο πρόσωπο της και  μεγάλωνε τη μύτη, αλλά, ευτυχώς, δεν την ασχήμαινε ,  αλλά την ομόρφαινε .

Μετά το γάμο ο Φάνης έφυγε για τη Γερμανία , δεν την πηρέ μαζί του. Δεν πρόλαβαν ούτε «τη νύχτα του γάμου», γιατί το γλέντι δεν σταματούσε, έγιναν όλοι μια παρέα, ήταν δύσκολο να τους παρατήσεις  ακόμα και για τη νύχτα που την περιμένουν οι νιόπαντροι με μια αγωνία …
«Πάμε στην κάμαρα κορίτσι μου, μη φοβάσαι τίποτα, σήμερα απλά θα κοιμηθούμε σαν αδέλφια,  γιατί είμαι πιωμένος, βρόμικος …» της είπε  και μόλις μπήκαν, έπεσε έτσι όπως ήταν με το κοστούμι και κοιμήθηκε. Η Νούλα το χάρηκε. Φοβόταν , είναι αλήθεια, δεν ήξερε ακόμα πολλά για τον  έρωτα. Ήταν αγνή. Έβγαλε το νυφικό μόνη της, λίγο μπερδεύτηκε με  το στεφάνι και τα μαλλιά της.  «Τώρα είμαι παντρεμένη! …» σκέφτηκε, ξάπλωσε στο κρεβάτι με μεγάλη προσοχή για να μην τον ξυπνήσει και μετά κοιμήθηκε αμέσως, αλλά πριν χαθεί, πρόλαβε να πει στον εαυτό της:  «Με αγαπά! Και εγώ τον αγαπώ πολύ!»
Το πρωί όταν ξύπνησε, ο Φάνης με τη βαλίτσα στο χέρι, ήταν έτοιμος να φύγει. «Κορίτσι μου, θα επιστρέψω σύντομα με μεγαλύτερη  άδεια και θα πάμε κάπου ταξίδι. Θα κάνεις και τα χαρτιά, διαβατήριο και όλα τα σχετικά. Ετοιμάσου! Θα γίνεις και εσύ μετανάστρια αλλά μη σε νοιάζει τίποτα- εγώ θα τα κανονίσω όλα! Άκουσες !Είσαι τώρα η γυναίκα  μου! Όλα θα τα φροντίζω εγώ- εσύ μόνο να με περιμένεις και να φροντίζεις τα παιδιά που θα κάνουμε με το καλό, όταν ανταμώσουμε!»
Η Νούλα τον φίλησε στο μάγουλο, έτσι όπως φιλούσε τον μικρότερο της αδελφό, Νίκο. Ο Φάνης δεν τη φίλησε στο στόμα. Με ένα ηρωικό ύφος μόνο την  αγκάλιασε  πολύ δυνατά, σα να πήγαινε  στον πόλεμο – λες κι έφευγε για πάντα.
Έφυγε στη Θεσσαλονίκη και από κει στη  Γερμανία. Η Νούλα ούτε θυμόταν το όνομα της πόλης στη Γερμανία όπου πήγε.  Έφευγαν πολλοί γνωστοί στη Γερμανία , τόσοι άνθρωποι , που  είχε  την εντύπωση ότι σε αυτήν την χωρά οι μισοί  κάτοικοι  ήταν Έλληνες. Η Ελλάδα άδειαζε, έφευγαν άνθρωποι για να βρουν εργασία και οικονομική ασφάλεια σε αυτήν την εχθρική χώρα, που γέννησε τον φασισμό. «Η εκδίκηση των Γερμανών», είπε η γιαγιά της, που έζησε την κατοχή. Τους νικήσαμε και αυτοί τώρα θέλουν να πάρουν όχι τη ζωή αλλά τη δύναμή μας»…
 Η Νούλα η ίδια δεν θα κουνούσε το πόδι της από την Ελλάδα. Αυτό  πριν από τον γάμο με τον Φώτη. Από μικρή είχε φόβους  μήπως φύγει , μήπως παντρευτεί κανένα Γερμανό… Αυτό δεν το ήθελε  πραγματικά. Οι εφημερίδες γράφανε ότι πάνω από 1.000.000 Έλληνες βρήκαν οικονομική διέξοδο στη γερμανική βιομηχανία, στα ορυχεία και στις υπηρεσίες ως ανειδίκευτοι εργάτες. 
«Ένα εκατομμύριο είναι λίγο ή πολύ για την Γερμανία;» σκεφτόταν. Σαν παιδί έκανε, και ο κάθε Έλληνας  μετανάστης διπλασιαζόταν  στη σκέψη της . Δεν μπορούσε να καταλάβει γιατί… Σαν να ήταν δυο άνθρωποι. Αργότερα  της ήρθε η απάντηση: κανένας δεν ζούσε εκεί ολόκληρος,  η σκέψη του κάθε ένός ήταν στην Αθηνά,  Θεσσαλονίκη, στο χωριό του,  όπου μεγάλωσε,  όπου ήπιε  τις περισσότερες κούπες  ζεστό γάλα...

Ο Φάνης δεν άργησε να επιστρέψει. Για το ταξίδι που υποσχέθηκε,φεύγοντας, ούτε συζήτηση. Έκαναν ένα άλλο ταξίδι εξερευνώντας ένας τον άλλο. Από τη πρώτη  μέρα κλείστηκαν  σε ένα μικρό δωμάτιο στο σπίτι της μητέρας του.
Η Νούλα δεν σταματούσε να χαμογελάει ακόμα και μέσα στη νύχτα … Αγκαλιά μαζί του όλο χαμογελούσε.. Έλαμπε! Τον έβλεπε μέσα στο σκοτάδι: “Είσαι καλή γυναίκα, νόστιμη. Αλλά και αστεία! Όλο χαμογελάς! Τι σκέπτεσαι, με αυτό το χαμόγελο;»
«Τίποτα δεν σκέπτομαι, απλά είμαι…! Μου βγαίνει από μόνο του, δεν μπορώ να το συγκρατήσω!», του είπε  και με χαμόγελο πλατύ, να φωσφορίζουν  τα άσπρα της δόντια μες στο σκοτάδι, και η μύτη να μεγαλώνει.  Ήταν έτοιμη να ξεκαρδιστεί. Το κατάλαβε ο Φάνης , της έκλεισε  το στόμα  με το ωραίο μεγάλο του  χέρι: «Μη! θα νομίζουν πως είσαι τρελή  ή  ότι κλαις. Το γέλιο πολλές φορές ακούγεται σαν  κλάμα. Το είχες προσέξει;»
«Ναι!»Είπε η Νούλα και τράβηξε πάνω της  το πάπλωμα, γιατί της ήρθε πάλι το γέλιο…
Χώθηκε και ο Φάνης δίπλα της και της ήρθε η μυρωδιά  της δροσερής βυσσινάδας Φιλιόντουσαν  και έκαναν έρωτα   αχόρταγα. Σαν τους ανθρωποφάγους : να καταπίνει  ενός τον άλλον. «Ευτυχώς, θα φύγει και θα μείνω μόνη!» σκέφτηκε η Νούλα μέσα στην ευτυχία που ένιωθε, αλλά ήταν τόση μεγάλη η ευτυχία που δεν μπορούσε η ίδια να την διαχειριστεί. Της έφερε μεγάλη αναστάτωση.
Η αδελφή του Φάνη ξυπνούσα μες στη νύχτα από τους θορύβους που άκουγε  από την κάμαρά τους.  Θύμωνε από τη μια, από την άλλη  η αγάπη για τον αδελφό  της περίσσευε σε σχέση με το μίσος της για την Νούλα. Καταλάβαινε πως ήταν ευτυχισμένος, και αυτό την έκανε να συμφιλιωθεί με την νύφη.   

«Να κάνουμε παιδί, και άλλα παιδιά, ετοιμάσου να έρθεις μαζί μου!”,  είπε το πρωί ο Φάνης. «Θα έρθω, όπως θες!». Αλλά εκεί όλο ξένοι είναι, πως θα ζήσω;” είπε. «Μαζί μου θα ζήσεις όχι με ξένους!» έκοψε το κάθε ενδεχόμενο της διαφωνίας.

Μάζεψε η Νούλα  τα λίγα πράγματα και έφυγαν  μαζί στη Γερμανία σε ένα μέρος που δεν μπορούσε να κρατήσει  το όνομά  του στη μνήμη της.
Ήταν η  Στουτγάρδη... Εκεί ο Φάνης δούλευε σε ένα εργοστάσιο, έφευγε πρωί και επέστρεφε αργά κουρασμένος  και αμίλητος . Οι Γερμανοί ήταν καλοί άνθρωποι, πολύ ευγενικοί καθόλου περίεργοι, όμως η Νούλα τους  θεωρούσε ξένους, δεν ήλπιζε  σε καμιά φιλία μαζί τους.
“Δεν μας αγαπούν , τους μυρίζουμε διαφορετικά, δηλαδή τους βρομάμε... Σήμερα ο προϊστάμενος μας είπε να μην τρώμε σκόρδο… Καταλαβαίνεις, μας έχουν σκλάβους, θέλουν να κανονίσουν και τί θα φάμε! Μπορώ να φάω φασολάδα ή φακή χωρίς σκόρδο; Αστειότητες !” διαμαρτυρόταν ο Φάνης  και αποφάσισε  να ψάξει μια δουλειά  που θα ήταν χωρίς πολλά  αφεντικά.
Η Νούλα ήδη περίμενε το πρώτο τους παιδί. Ήταν το παιδί  της  μεγάλης ευτυχίας, της πρώτης νύχτας,  όταν ο Φάνης ήρθε να την πάρει μαζί του στη Γερμανία. Τώρα καθόταν σπίτι και περίμενε να γεννήσει, δεν πήγε  στην εργασία που της πρόσφεραν, ούτε να μάθει γερμανικά στο σχολείο.  Ξαφνικά χάθηκε το μόνιμο χαμόγελο από το πρόσωπο της, τώρα το μυαλό της ήταν στην Ελλάδα, στο χωριό της , στη μάνα , ακόμα στην πεθερά και την αδελφή του Φάνη .
«Τι να σου κάνω; πήγαινε στη μάνα μου να ζήσεις εκεί μέχρι να γεννήσεις, και μετά βλέπουμε” – της είπε με κατανόηση, αλλά  λυπημένος.

Δεν έφυγε αμέσως , λυπήθηκε να τον αφήσει μόνο του στη ξένη χώρα με τόση κούραση και λίγες χαρές.  Έτσι η Νούλα έμεινε στη Γερμανία επτά χρόνια μέσα στα οποία γέννησε τα τρία της παιδιά . Ο Φάνης  αργότερα βρήκε δουλειά  σε μια ελληνική ταβέρνα και πολύ γρήγορα έγινε συνεταίρος του αφεντικού, αφού με τον  ερχομό του, γέμιζε το μαγαζί όχι μόνο Έλληνες αλλά και Γερμανούς. Όταν είδε τον Φάνη μέσα στις χαρές και επιτυχία,  η Νούλα είπε να επιστέψει  στην Ελλάδα.
«Να πάω στην Ελλάδα, τα παιδιά να πάνε στο ελληνικό σχολειό, να μη μεγαλώσουν «Γερμανάκια!” επέμενε. Ο Φάνης  έκανε ότι δεν τη άκουγε, αλλά μια μέρα συμφώνησε απότομα : «Άντε σηκωθείτε και φύγετε , εγώ  θα σας γράφω, μια μέρα θα έρθω και θα μείνω, θα επιστέψω στην πατρίδα! Να με περιμένετε!  
Η  Νούλα επέστρεψε στην Ελλάδα με τα τρία παιδιά, με την τσέπη γεμάτη χρήματα, που της έδωσε ο Φάνης.  Μόλις γύρισε ζωντάνεψε. Το πρόσωπο της απέκτησε  το χαμόγελο  που της μεγάλωνε  τη μύτη...
“Μακριά από τον άνδρα να μένεις, δεν είναι καλό αυτό!” της είπε η γιαγιά  Παρθένα, όταν έμαθε  ότι επέστρεψε.
“Την έπιασε η αρρώστια, έχασε τη χαρά της στη Γερμανία, άσε να μένει μαζί μας, κοντά μας!” διαφώνησε η μάνα της.
Σε κανέναν  δεν άρεσε η επιστροφή της με τρία παιδιά, εκτός από την αδελφή του Φάνη, που κάπου μέσα της είχε την ελπίδα, ότι θα χωρίσουν αυτοί οι δυο, αταίριαστοι στην ομορφιά. Η ίδια που ήταν ομορφούλα, σαν τον Φάνη, δεν έβρισκε γαμπρό,  ο ένας ήταν “γέρος , ο άλλος «χαζός” ... περίμενε, όπως έλεγε να βρεθεί άντρας σαν τον Φάνη.
Από τότε,  πήγε η Νούλα στην Γερμανία τρεις φορές όλες κι όλες μαζί με τον μεγαλύτερό της γιο, που τελικά, όταν μεγάλωσε αποφάσισε να μείνει εκεί . «Το Γερμανάκι μου», τον φώναζε η Νούλα.
Ο Φάνης ερχόταν στην Ελλάδα δυο φορές το χρόνο, και μετά το ελάττωσε σε μια φορά, μόνο τα καλοκαίρια.
Η Νούλα δεν τον νοσταλγούσε, δεν γκρίνιαζε ποτέ, αισθανόταν ότι είναι μαζί της πάντα. Όταν ερχόταν στην Ελλάδα, η επαφή τους δεν ήταν ψυχρή , αντιθέτως πολύ θερμή και ερωτική, σαν νιόπαντροι έκαναν.

Πέρασαν  κάποια χρόνια. Μια μέρα ήρθε για καφέ η γυναίκα του φίλου του Φάνη, η  Ρίτσα. Δεν πρόλαβε να πιει δύο γουλιές  από το ωραίο πορσελάνινο  γερμανικής προέλευσης φλιτζανάκι ,  εκεί που μιλούσε για γεμιστές πιπεριές που μόλις έβαλε στο φούρνο, χωρίς κανένα  πρόλογο,  είπε:  «Έμαθα από τον δικό μου,  πως ο Φάνης δεν μένει πια μόνος, συζεί με μια Γερμανίδα με παιδί»…
 Την ίδια ώρα η Νούλα άκουσε παιδικές φωνές έξω , πήγε να δει από το μπαλκόνι ... Τίποτε το περίεργο δεν  συνέβαινε έξω. Φωνές χαράς ήταν. Έπιασε το ποτιστήρι  να ποτίσει τις γλάστρες. Η Ρίτσα την ακολούθησε στο μπαλκόνι: «Το’ ήξερες;»   Η Νούλα γύρισε απότομα και τράκαραν   στη μπαλκονόπορτα:

- Ο Φάνης μου σπιτώθηκε, λες;  Με μια Γερμανίδα, λες! Με παιδί…

- Μου το’ πε ο Νίκος, αλλά δεν ήθελε να στο πω. Όμως πώς γίνεται να κρύψεις τέτοια πράγματα;  Του είπα ότι  θα στα πω! Και πώς γίνεται να μη ξέρεις;

Η Νούλα γύρισε πίσω πήγε στις  γλάστρες. Έσκυψε στη  γλάστρα με τις καυτερές πιπεριές, έπιασε μια και την τράβηξε  από το κοτσάνι.
-         Δεν ακούς; Δεν μιλάς; Τα άκουσες; Τα νέα για το Φάνη; επέμενε η Ρίτσα.
-         Άκουσα.  Και ξέρεις ; Καλύτερα!  Τώρα ξέρω ότι κάποιος τον φροντίζει, σιδερώνει τα πουκάμισά του, ότι τρώει φρέσκο σπιτικό φαγητό... Χαίρομαι για τον Φάνη! Και ο δικός σου, ξέρεις πού πηγαίνει; Στις πόρνες πηγαίνει!  Θα σου φέρει και καμιά αρρώστια!  είπε τη κακία της η Νούλα, και τη πιπεριά που κρατούσε την έβαλε στο στόμα, την μάσησε γρήγορα με  την κατάπιε, σαν να ήταν καραμέλα. Μπορεί το στόμα της να έκαιγε τώρα αλλά  τίποτα δεν καταλάβαινε από κάψιμο. Της ήρθε μια ευχαρίστηση άγνωστη μέχρι τότε. Άρχιζε να καίει όλο το σώμα, έβγαλε ελαφρύ  ιδρώτα. Την ίδια στιγμή ήρθε ένα αεράκι τρυφερό, τη χάιδεψε, τη γαλήνεψε. Και μετά από το πουθενά τής ήρθε η λεπτή μυρωδιά της βυσσινάδας. Η μυρωδιά του Φάνη.
-         Σήκω φύγε:  θα καούν τα  γεμιστά  σου στο φούρνο! Έχω δουλειές να κάνω, είπε με αγένεια. Η Ρίτσα έμενε άναυδη από την άγνωστη μέχρι τότε  συμπεριφορά της.  Δεν πρόσεξε πως η Νούλα είχε φάει μια ολόκληρη καυτερή  πιπεριά...

Από  εκείνη την ημέρα η Νούλα άρχισε να τρώει κάθε μέρα φρέσκες καυτερές  πιπεριές. Μέχρι και τρεις την ημέρα μπορούσε να φάει. Το έμαθαν οι δικοί της. “Θα τρυπήσεις το στομάχι σου! την προειδοποιούσε  η μητέρα της. Αλλά το στομάχι της ήταν μια χαρά.
===
 Ήταν τα πρώτα Χριστούγεννα που ο Φάνης δεν ήρθε Ελλάδα, είπε πως δε  μπορούσε  λόγω φόρτου εργασίας. 
«Κρίμα, πολύ κρίμα ,  αλλά δεν πειράζει να είσαι μόνο εσύ καλά, σε αγαπάμε και πάντα σε περιμένουμε»,  του έγραφε. Δεν προσποιήθηκε καθόλου. Έβαλε τη μεγαλύτερη της κόρη να γράψει μια χριστουγεννιάτικη κάρτα «για τον μπαμπάκα». Μετά της έδωσε μια άλλη κάρτα :
-         Γράψε κορίτσι μου ακόμα μια κάρτα στη μαμά Χέλγκα.
Η δεκάχρονη Ρίτα, δεν ρώτησε καθόλου ποια είναι η μαμά Χέλγκα ,  έγραψε ότι της υπαγόρευε η μητέρα της:
“Ακριβή μαμά Χέλγκα,  Χρόνια Πολλά και καλή Χρονιά! Το 1974 να Σας φέρει ευτυχία, υγεία, ευημερία! Σας στέλνει χαιρετισμούς η μητέρα μου Νούλα και τα αδέλφια, ο Σπύρος  και ο Βασίλης. Χαιρετίσματα στον μπαμπά! Με σεβασμό, Ρίτα. “
Τις καρτ ποστάλ τις έβαλε στους φακέλους και τις πήγε το πρωί στο ταχυδρομείο. Ήταν 24 Δεκεμβρίου. Εκεί ο ταχυδρόμος την κοίταξε αυστηρά. Μπορεί  να μην του ‘άρεσαν οι δυο φάκελοι με την ίδια  διεύθυνση; Μπορεί να ήταν τεμπέλης , γιατί τώρα είχε να ανοίξει έναν παραπάνω φάκελο να τον ελέγξει. Δικτατορία ήταν. Όλους τους έλεγχαν, ειδικά αυτούς που είχαν επαφές με το εξωτερικό.
Ούτε ο ταχυδρόμος ούτε η Νούλα δεν ήξεραν ακόμα, ότι ακριβώς σε επτά μήνες τέτοια μέρα θα έπεφτε η χούντα μετά την τουρκική εισβολή στην Κύπρο. Όλα τότε θα άλλαζαν, θα ερχόταν  η ελευθερία, αλλά και ένα μπέρδεμα στην πολιτική δημοκρατική ζωή που θα τάραζε  τη Νούλα.  Ήταν μεγάλο πρόβλημα η ελευθερία  για τη Νούλα, γιατί έπρεπε να έχει απόψεις.   Δεν ήθελε να παίρνει αποφάσεις, ήθελε απλά να ζει ήσυχα μαζί με τον Φάνη και τα παιδιά της. Τίποτα άλλο.
Σοφία Προκοπίδου 

Αύγουστος 2017
(στη φώτο έργο του Κώστα Εφημίδη )
<����9


16 Ιουν 2017

МАНДАРИНОВАЯ СТРАНА











               МАНДАРИНОВАЯ СТРАНА

               ОДНОАКТНАЯ ПЬЕСА



 Автор София Прокопиду                                                 
              
Перевод с греческого языка София Прокопиду


Действующие лица

1.Ясон Муратидис – Импресарио, пятидесятилетний грек. Ясон – понтийский (черноморский) грек.
После распада СССР, привозит в Грецию из Москвы балетные труппы, которые ему обходятся дешево. На этот раз он организовал гастроли ансамбля кавказских танцев из Сухуми.

2. Анна или Аня, тридцатипятилетняя эмигрантка - гречанка из Сухуми. 

3.Мария, импресарио из Москвы,  пятидесятилетняя деловая русская женщина.

4. Владимир, шестидесятилетний абхазец - художественный руководитель ансамбля Кавказского Танца.

5. Вианор, солист ансамбля, во втором действии - министр культуры Абхазии.

6. Анастасия, владелица небольшой гостиницы - пансиона на о.Крит. 

7. Димарх или Мэр города без имени, все его зовут «Димархе».

8. Эля -Эллада, двенадцатилетняя дочь Анны (примечание автора: На Кавказе греки в знак вечной ностальгии по Греции часто давали своим дочерям- сыновьям  имя Эллада- Элладик, в самой же Греции это  имя не в обиходе.
Во втором действии Эллада уже 22летняя студентка  

9.Патер Николаос, сорокапятилетний англичанин, филэллин, ставший православным священником.   

10. Георгий,  (появляется во  втором действии), тридцатилетний иммигрант из Сухуми, живет и работает на о.Крит

11. Манана, участница ансамбля, еврейка.
12. Саса,  абхазец, муж Мананы, танцор.
13. Тали, абхазка, танцовщица.
14. Гурам, грузин, танцор.
15. Леля,  абхазка, танцовщица.












Август 1992 года
Греция, остров Крит. Ансамбль Кавказского Танца из города Сухуми или, как его называют в Греции,  «грузинский балет»,  гастролирует по материковой и островной Греции  в рамках ежегодного Летнего Фестиваля Искусств. 

Действие первое

Сцена 1
Салон небольшой гостиницы- пансиона. На стене висят картины, меч.  
Входят Ясон,  Анна и Владимир
Ясон. Дааа, капитан никак не ожидал! Такого он никогда не видел на своем корабле! Браво, браво всем! За сорокаминутное представление  на палубе  нам сделали большую скидку, а какая  реклама!  Корабль переполнен туристами – дай Бог придут на наши концерты!  
Анна.  (Владимиру) Греки просто потрясены представлением вашего коллектива на палубе!
Ясон. Да это не просто фольклор,  это – балет! Не сравнить с нашими танцами: топ-топ-топ. (Показывает движения танца). Нет,  все же не могу понять, как это ваши мужчины могут танцевать на кончиках пальцев ног!? Невероятно!
Владимир. Мы готовы выложиться, ради того, чтобы завоевать симпатии греков.

Сцена 2
Появляется Анастасия
Анастасия. Наконец-то! А я уже наслышана. Весь Порт гудит: «русский ансамбль танцев приехал на остров!»
Анна. Нет, они не русские, они с Кавказа…
Анастасия. (прерывает Анну) Какая  разница! Все, кто из бывшего Советского Союза для нас - русские.
Друзья, добро пожаловать в мой пансион, и знайте,  все, кто отдыхал здесь, уезжает  не туристом, а другом, и что важно: все всегда сюда возвращаются...
Ясон. Не гостинца им нужна, а ты! Сколько лет знаю тебя! (обнимает ее и целует крепко в рот, но по- дружески.)
Анастасия. (вырывается из его объятий)  Прекрати, дикий грек – понтиец! Ты совсем не меняешься, остаешься непредсказуемым.  А ансамбль кавказских танцев... Что это такое? Новое увлечение?
Ясон.
Новый бизнес. Когда – то мечтал изменить мир, сделать его справедливым, так, чтобы не было бедных и богатых, чтобы  искусство и культура главенствовали, чтобы, как говорил Платон, духовность стала мерилом человечности... Сегодня, как видишь, я продаю искусство, чтобы пополнить свои доходы.
Анастасия.  Ладно тебе! Занимаешься тем, чем занимаются все… Не только ты – все мы стали другими!  Все - в погоне за деньгами...  Но я, все же, стараюсь сопротивляться... насколько могу... Вот, занимаюсь  общественными делами в городе. Это так, чтобы почувствовать себя нужной людям…
Ясон. Почувствовать себя нужной?  Понятно… Так же и я хочу быть нужным и полезным, но не занимаюсь филантропией, а  стараюсь заработать больше денег. Когда кошелек полон, становишься очень полезным и нужным, просто необходимым человеком... и - очень любимым многими.

Сцена 3
Все выходят на сцену, разговаривают громко.
Ясон.  Друзья мои, послушайте! Прошу тишины! Сообщаю вам, что мы остаемся здесь на четыре дня. Проведем два концерта, дальше отправляемся на остров Лесбос…. День через день у нас  концерты...
Владимир (недовольно) Как цыгане кочуем!
Анна. Владимир говорит, что впервые его ансамбль проводит такие трудные гастроли… Столько переездов …Танцоры не успевают отдохнуть...   
Ясон: Объясни им, что это и есть обожаемая ими «Эллада». В этой стране, объясни им, чтобы зарабатывать, надо иметь цыганскую прыткость,  терпение и безграничный оптимизм! Здесь - как в таборе... Да и то неудачно сравнил: в таборе действуют строгие законы, а у нас ... да что там говорить...   
Анастасия. В ста метрах от нас  море, пляж. Есть и бассейн, небольшой…
Ясон: Кроме концертов, нам надо срочно организовать  крестины. Окрестим наших  танцоров. Анастасия найди нам священника! Нужны также  и крестные отцы - матери. Я, Анна, ты, если соизволишь... Надо набрать еще трех-четырех крестных. Пригласить местных депутатов, представителей местной власти, журналистов, телеканалы... 
Анастасия. Ты что, собираешься крестить танцоров?! Они разве не христиане?
Ясон. Да они сами не знают, кто они: христиане или мусульмане, атеисты ...  Единственное, что они знают наверняка, что они - абхазцы, и, как я  понял, этим очень гордятся. 
Анастасия. Есть у меня один священник. Англичанин, друг хороший.
Анна. Англичанин... а православного священника у вас на острове не найдется?
Анастасия. Он и есть православный. Когда-то был художником, хиппи... много лет живет на острове... Но как тебе взбрело в  голову устраивать крестины во время гастролей? Ты их-то спросил, хотят ли креститься в  такой поспешности? 
Анна. На острове Итаки, мы вошли  в византийский храм, и танцоры – абхазцы признались, что мечтают покреститься в Греции. Ясон  тут же  решил воплотить их мечту в жизнь.
Ясон. И тогда я подумал, ты меня знаешь, что крестины мы незаметно, а может быть даже очень заметно, превратим в очень хорошую рекламную акцию! Я им пообещал, что из Греции они уедут крещеными православными христианами. Теперь надо сдержать слово!

Сцена 4
Слышится мелодия  лезгинки. Вианор выходит на сцену и танцует, но так, без настроения. К нему присоединяется Ясон, танцует, подражая Вианору…движения его неуклюжи: видно, что лезгинка – не родной его танец...
Владимир хлопает в ладоши.

Ясон.  (Владимиру) Ну как? Берешь меня в ансамбль? Получается?

Тут в круг выходит Анна, она как истинная кавказская женщина - сухумчанка, танцует очень хорошо.

Разыгрывается танцевальная картинка: Анну в танце добиваются два джигита:  Ясон и Вианор.
Ясон в танцевальном азарте бежит к стене,  снимает и в шутку с помощью оружия завоевывает Анну.

Анастасия. Ясон, Ясон! Умоляю, оставь кинжал! Он - старинный, это-реликвия, память  от моего прапрадеда, еще со времен восстания...
Ясон. Успокойся, одним танцем не испорчу твою реликвию! (Прекращает танцевать, отдает кинжал  Анастасии)
Я думал,он не настоящий. (Рассматривает кинжал в руках у Анастасии) Невероятно! Этим  кинжалом твои предки отрубали головы туркам…. (Усаживается на стул) Сегодня нет необходимости в кинжалах. Одним взрывом можешь унести тысячи жизней.   
(Смеется, вскакивает со стула) «Зито и элефтерия!»  - Да здравствует свобода! Твой кинжал, Анастасия, сегодня годится только для дизайна...  Извини, если что не так...  (вновь  начинает танцевать, напевая мелодию лезгинки)

Сцена 5
Вбегает  Мария (хлопает в ладоши)
Мария. Браво, Ясон, браво!, а теперь пойдем, поговорим о «мани-мани» (показывает «деньги») и побыстрей, прошу тебя, хочу успеть на пляж. Не простительно вернуться в Москву без загара.     
Ясон. Дорогая моя,  сюда вы не загорать приехали, а работать!
(зрителям) «Карьёла», ты мне глазки не строй! К счастью не понимает. (Ане) надеюсь, ты не переводишь ей всё, что я говорю.
Мария: А что Ясон говорит? Не понимаю слова «кар-ё-ла» (примечание: в переводе с греческого:  легкая женщина). Очень красиво звучит! 
Ясон. На греческом, это слово означает, что ты – еще сладкая женщина, но жаль - я для тебя слишком стар! Ладно, пойдем, дорогая моя коллега, рассчитаемся, отдам тебе любимые твои доллары. (Уходят в обнимку)  


Сцена 6
Появляется Эллада
Анна. Все  только о деньгах  мечтает. Самая большая любовь и страсть: деньги. Много денег! Раньше нас как бы это и не интересовало. А теперь и я...ну вот постоянно думаю о деньгах... 
Владимир. Деньги – это хорошо!
Анна. Знаю, стыдно думать о деньгах. Не в них счастье. Но почему же все мы только о них и думаем...
Эллада. Мам, ты обещала, когда у нас будет много денег, купишь мне пианино!
Анна. Как только накоплю, купим пианино. Обязательно!
(Неожиданно вспоминает  что-то,  Владимиру) Ах, да,  нас Димарх, то есть – Мэр, приглашает сегодня на ужин. Весь коллектив приглашает.
 Владимир. Отлично, пообщаемся  с местным руководством.
Анна. Да, но у Ясона есть просьба... Даже не знаю, как  Вам сказать, но он просит вас выступить на приеме. Два танца всего... 
Владимир. (меняется в лице) Аничка! Мы  ведь артисты – профессионалы! Мы не танцуем в ресторанах! Пойми, мы танцевали на лучших сценах в  Париже, Нью- Йорке, Лондоне.. Во всем мире!  Танцевали в лучших залах мира в  том числе, передай Ясону, и в театре Ирода в Афинах!
(неожиданно поникает, понижает  возвышенный тон) Ну ладно, хорошо. У него есть доллары, а мы  в них очень нуждаемся. Боже! Что стало с нами, с нашей страной?! Не вижу горизонта, все в тумане... 
Анна. (обнимает Владимира). Спасибо! (целует его в щеку). Знаю ваш профессионализм, вашу историю. И Ясон знает, что вы лучшие в мире, но пойми, он хочет удовлетворить Мэра, который нам оплачивает проживание.  Понимаете?!  
Владимир. Понимаю... Ты мне – я тебе... И у нас так  же на Кавказе. Но знаешь, раньше были понятия, было уважение, а сегодня все идет с молотка!
Анна. (меняет тему разговора)  Владимир, ты ведь весь мир повидал, много стран... И где же тебе понравилось больше всего?
Владимир. Везде хорошо. Когда в командировке, когда путешествуешь….у нас говорят, что самые гостеприимные это кавказцы. Миф, придуманный нами же, кавказцами... После стольких поездок, могу его оспорить: люди  везде гостеприимны, достаточно самому быть человеком с открытым сердцем.

Анна. Ваши концерты оставляют сильное впечатление! ...слов нет! Просто дух захватывает! (Приближается к краю сцены) В ваших танцах, как в жизни, есть  борьба, схватка, но и любовь, нежность романтика...


Сцена 7
(Возвращается Ясон)
Ясон. Владимир, Мария получила от меня гонорар за два предыдущих концерта, что касается сцены на сегодня, - она готова. Поставили настил, как просили. Теперь танцоры не сломают себе ноги. (Анне) Вечером на приеме мы должны всех поразить. Ты им объяснила ситуацию? Будет мэр со своей командой. Пусть знают, что Ясон не привозит на остров кого попало! 
Анна. Да, конечно. Мы уже все обговорили. И вот только   спросила Владимира, в какой стране ему больше всего понравилось.
Ясон. Уверен, сказал: в Греции! Всем по сердцу наша маленькая старушка - страна!
Владимир. Именно так! Греция - как наша Абхазия: у нас море- солнце- мандарины, а у вас: море-солнце- апельсины…Но и мандарины есть!…

Действие второе
Сцена 1
Салон гостиницы. Звучит греческая музыка – стиль «рембетика». За объединенными столами все сидят рядом друг с другом. Анастасия танцует танец «зеибекико».
Ясон. (Владимиру) Как времена изменились. Знаешь, что этот танец был только мужским, но сегодня он стал любимым танцем женщин. И они его неплохо танцуют! А вы - кавказцы - пока еще остаетесь преданными традициям. Мужчины остаются мужчинами…
Мэр. И у нас есть настоящие мужчины.. Око за око. Но мне об этом лучше не упоминать. (говорит в полголоса Ясону). Три недели тому назад, в соседнем селе, наши парни вытащили оружия… Один убит наповал, другой в – тюрьме.  (громко с разочарованием ) У нас на Крите никогда не прекратятся вендетты! Неискоренимая традиция мести… (выпивает залпом «раки»)    
Ясон. (Владимиру) Вы – кавказцы – гордые люди, а вот мы стали продажными...
Владимир. (любуется танцем  Анны) Аня прекрасно танцует! Молодец!
Мэр. (поднимает рюмку) (говорит на греческом «Айде, стин игия сасНа имастэ оли кала (Продолжает на русском) Давайте выбросим в море пистолеты и кинжалы, пусть наступит  мир в наших душах и во всем мире!   
Владимир. Отличная раки, как наша «Чача»
Мэр. Мы здесь, на острове, живем открыто и свободно, любим и уважаем друзей, хорошее вино, любим  раки и женщин!
Владимир. И мы на Кавказе то же самое любим.  За друга готовы и жизнь отдать!
Манана. Я здесь как дома, могла бы и остаться... Все тоже самое, только вот у вас больше апельсиновых рощ, а  у нас  больше мандариновых садов...  
Анна. А знаешь Ясон, в Абхазии  жители торговали мандаринами. Это был наш национальный товар, наше богатство. Мой отец возил мандарины на базары Украины, Москвы…(смеется). Ведь нигде в стране не росли  цитрусовые деревья, только у нас! Такие сочные, сладкие ароматные цитрусы!

(Во время разговора слышится трио музыкантов поющих грузинскую балладу на три голоса)   

Владимир. Да были времена, продавали даже  наш воздух, такой чистый и... прозрачный (смеется)...наше  жаркое, но ласковое солнце, наше море....   

Анна. В Москве я проучилась в институте пять лет благодаря нашим мандаринам. Отец под Новый год привозил тонну мандаринов, продавал их на базаре и часть вырученных денег отдавал мне на проживание и учебу. 

Ясон. (внимательно слушает музыку) Да….Красивая баллада!

Анна. В стране мандаринов жили, но сегодня меня почему-то совсем не тянет на мандарины, и даже стали вызывать у меня аллергию.
  
Эллада. Мам, лучше сказать в «мандариновой стране». Напоминает сказку...
Мэр. (выпивший уже) Не знаю, когда прекратятся у нас вендетты. Никакого прогресса на нашем острове!    
(Все громче слышна баллада, песня заполняет пространство, как в душах героев, так и в зрительном зале) 

Действие третье

15 августа 1992. В Греции государственный православный праздник Успение  Богородицы, на день раньше- 14 августа в Абхазии началась межнациональная усобица. Война.

Сцена 1
На сцене Владимир, Ясон и Анна. Входит Манана.

Манана. Аня, там - Мария плачет. С раннего утра рыдает, как ребенок, не могу ее успокоить. Слезы текут рекой, спрашиваю, в чем дело, не отвечает ….
Анна. Схожу, посмотрю… (выходит).
Владимир. Мария – сильный человек, свой парень, мы знакомы с ней много лет. Она не плачет без причины. Что-то серьезное случилось! (уходит и он).   
Ясон. Что случилась с нашей москвичкой? Вчера хохотала до слез, анекдоты рассказывала, выпила раки не в меру. Она крепкий орешек! Но все-таки надо узнать, в чем дело. Может приступ какой? (уходит).

Сцена 2
Возвращаются Мария и Анна. Анна идет к бару и открывает бутылку вина.
Мария. Извини, но мне надо выпить. Утром проснулась и неожиданно стала... просто рыдать...Представляешь, подушка промокла от слез. Если спросишь, что приснилось – не помню, о чем  подумала – не знаю. В голове пусто, никаких мыслей и обид, но столько слез, столько слез... сама себе удивляюсь.  Никогда так не плакала.

Анна. Бабушка говорила, слезы - это злость. Накопленная. Извини, конечно… Или обида.
Мария. Аня, давай посидим вдвоем, без этих  танцоров! Ты говоришь «обида»... Это так и есть. Всю жизнь обиженная и униженная, но не показывала никому. Держалась, а сегодня  я уже больше не обижаюсь, но и не люблю никого. Даже внучку, Танюшю – такую славную, могу и не видеть, не скучаю совсем.

Анна. Может, кто  из ансамбля тебя обидел?

Мария. Да что ты! Кавказцы - большие дипломаты, зачем им меня обижать? С таким кризисом в стране, безработицей, мне они готовы руки целовать, а не то, что обидеть.(Выпивает залпом фужер вина)  Понимаешь, я же просто  стала кошельком, только и думаю о том, как пополниться долларами! Все ради них, всё! Помнишь наши рубли? Они такие маленькие, серенькие, мы  относились к ним свысока, такими духовными представлялись,  говорили, мол, нас деньги не интересуют! На самом деле нас просто не интересовали эти деньги – рублишки… 
Моя зарплата сегодня уходит на помаду, и на два – три выхода в кофе с подружками.. (Встает и начинает ходить по сцене).
Господину доллару - кланяемся до пола (Делает низкий поклон, смеется).  Знаешь, когда Ясон вчера мне отдал  задаток в долларах, сердце мое залилось таким сладким, таким нежным, я бы сказала даже – эротическим - теплом. Мне стало  хо-ро-шо! Мне стало счастливо!  Стыдно подумать! Стыдно сказать кому, но ведь эта сущая правда!
 (Наливает вина) Ты не пьешь совсем, а я вот - второй фужер. Но не подумай, что алкоголичка, хотя могу выдержать любую попойку. Просто даже и не знаю, что со мной случилось сегодня. Как будто умерла, и присутствую на своих же похоронах... Знаешь, мой муж был хорошим театральным режиссером. Сейчас внучку нянчит. Рассказывает ей пьесы вместо сказок. Я вообще-то не о том. Он всю нашу жизнь разъезжал по стране, все время отсутствовал, по пять- шесть месяцев. Владивосток, Магадан, Астрахань, Одесса, Тюмень. Выездной режиссер – постановщик!  И каждый раз - влюблялся!    
Ты пойми, не просто – увлекался, а... влю-бля-лся, то есть изгонял меня из своего сердца! И каждый раз мне об этом сообщал письменно, или  живьем, глядя прямо в глаза, и прося всегда только одного, самого простого - человечного понимания и прощения. Марк был коренным москвичом, а я ведь простая деревенская девушка из сибирской глубинки. Мы познакомились.  Влюбились. Но мы такие разные: он - студент престижного театрального  института, а я – бухгалтерской школы. Поженились, и у нас родилась дочь.
Мне тогда было всего двадцать четыре, когда я впервые осталась в Москве одна  с ребенком,  Марк уехал куда-то на Урал ставить «Бесов» Достоевского. Через два месяца  прислал письмо, в котором писал, что влюблен в актрису, исполняющую главную роль, и просит понять его и... простить. Нет-нет он никогда не просил развода. Просил только понимания и прощения...
Я тогда не знала, куда деться. В Москве у меня никого не было. Одна среди чужих, но, знаешь, не чувствовала себя столь одинокой, как сегодня, когда у меня сотни друзей и знакомых в столице. Я не смогла его оставить, да и куда, собственно, мне было уходить с ребенком на руках? А когда он вернулся, упал к моим ногам, плакал. Но даже не повернулся посмотреть на дочку, которая уже начала говорить первые слова. Неделю не отпускал меня из своих объятий, и говорил, говорил, как... любит меня (плачет).   
И потом, спустя два года, когда история повторилась, в другом городе – в Сыктывкаре, с другой актрисой, исполнявшей главную роль,  тогда подумала всерьез, что уйду. Не ушла. Сценарий повторился.
Анна. Этот город с таким смешным названием – Сык-тыв-кар… Что это слово означает?
Мария.  Я опять выразила полное понимание... Простила.
Анна. У нас в Сухуми отдыхающие из этого города снимали комнату, и я все удивлялась, кто мог придумать такое смешное название целому городу, в котором живут серьезные люди…  
Мария. Да, но вот я тебе не рассказала, что потом неожиданно стала и я... влюбляться. Знаешь, ведь у меня было много любовников. Разных. Умных, влиятельных, талантливых, но и толстых, глупых и бездарных. (смеется).
Марк давно  не ставит пьесы, о нем просто забыли.  Месяц тому назад решил продать все наши сбережения: десять тысяч долларов. Мы копили их на квартиру. (Истерически смеется) Наш покупатель был обыкновенным мошенником. Банальным аферистом, он вместо рублей, положил ему в портфель аккуратно вырезанные газетные бумажки... Марк никак не хотел верить в произошедшее. Дома он все пялился в портфель с кучей бумажек, а я испугалась, как бы не случился у него разрыв сердца. Пропали жесять тысяч долларов! (плачет).
Анна. Мария давай сходим в храм, тут - недалеко, свечку поставим. Сегодня в Греции большой праздник – День Успения Панагии - матери Божьей. Сегодня все идут в церковь. Это так называемый пятнадцатиавгустовский самый важный праздник после Пасхи.
Мария. Нет. В церковь я не хочу. Это у вас большой праздник, а у нас потом будет по старому стилю...
Анна. Да, но у тебя и имя – Ма-ри-я!  Сегодня – твои именины!  «Хроня Полла, Мария» - так  у нас говорят...Долгих лет жизни, Мария!  
Мария. Праздник, а я плачу с утра, остановить слезы не могу (смеется).
Анна. Чудеса: это тебя сама Панагия очищает тебя от обид. 
Мария. Да, я знаю, что грешна, но – прости - не тянет меня в церковь. Ну, просто ноги не идут туда. Вот, когда будем крестить танцоров, тогда и свечку поставлю, попрошу Бога о милости...  


Сцена 3
Все шумно входят на сцену

Тали. Где Ясон? Аня! Война! У нас война началась!
Анна. Какая война!?
Вианор.  Вчера группа грузинских военных перешла Ингурский мост.  В Сухуми ведутся уличные бои... 
Тали. Ардзинба объявил мобилизацию всех абхазцев.
Вианор. Нам надо срочно возвращаться! Наконец - то! Вон она -  война с Грузией! Я так и знал, без войны не обойдется. Конец гастролям! Да будет свободна Абхазия от Грузии! 

Манана. Вайме, вайме! Я не верю. Господи не допусти до зла!
Вианор. У меня там мама, братья. Мы должны срочно вернуться!
Манана. Не только у тебя есть мать. Подумай о моих детях, которые стали мишенью для двух враждующих сторон.
Леля. (Анне) У нее муж – абхазец, она же сама грузинка. Это ужасно, нас постигла беда!
Все. Ясон! А где Ясон? Владимир! Где Владимир?


Сцена 4
Входят Ясон и Владимир
Ясон. Я не понимаю, почему ты не хочешь третьего концерта в Ираклионе, ведь я заплачу, заработаете больше долларов!
Владимир. Да, деньги это хорошо, но  сил нет - все устали, чтобы принять такое решение, я должен спросить танцоров. (Смотрит на присутствующих и понимает, что-то произошло)
Хочу спросить вас, хотите ли вы поработать и в Ираклионе, это будет дополнительный концерт, но гонорар получите  как за...  
Вианор. Владимир, большое представление уже началось, и мы не знаем, когда оно закончится, и даже не знаем, что это будет по жанру: драма или трагедия.
Манана.  Вайме! (бежит к Владимиру, обнимает его). У нас война, что делать?!    
Владимир (Анне). Скажи Ясону, что я должен срочно связаться с Сухуми и Москвой (уходит). 
Вианор. Сухуми не отвечает, грузинский десант окружил город, и они рядом с российской границей, у реки Псоо.  Полчаса тому назад разговаривал, но недолго, линия сорвалась.  Мой брат мобилизовался в абхазскую армию, надо и мне уезжать.

Ясон.  Уезжать? И кто вам сказал, что ситуация настолько серьезна? Это, возможно, маленькое столкновение.  
Вианор. Этого мы ждали годы! Никогда у нас не было хороших отношений с грузинами. Никогда. Они нас просто не любили (смотрит на Манану). Прости, это не о тебе, ты знаешь, как тебя люблю и уважаю!
Манана. Почему это меня не касается? Я – грузинка и  этим горжусь. Саса – абхазец, и никто, ни мои – ни его сторона не хотели нашего брака.  Никто! Даже детей наших не воспринимают как истинных внуков. С кем нам идти, на чью сторону вставать…
Ясон. Анастасия, а что говорят в греческих  новостях?
Анастасия. Наши представляют всё случившееся, как очень серьезную ситуацию, возможно  с плохим концом и большими жертвами.
Ясон. Анна, передай всем, что до тех пор пока не получим официальную информацию о положении в Сухуми, мы не станем принимать решение о прекращении гастролей!

Возвращается задумчивый и расстроенный Владимир.

Владимир. Мой друг в Москве не может найти сына, который вместе со своими друзьями отдыхал в родном селе, в Очамчире. Телефон в доме не отвечает, никто не поднимает трубку целый день....
Манана. Вайме, вайме! Мои дети там, что с ними будет?! (Рыдает, хватает то Владимира то Ясона и умоляет их) Уедем, там – дети наши! Саcа, ну я тебя прошу, ты ведь мужчина, скажи им, что мы должны уехать! Умоляю!



Сцена 5
Анна и Ясон  

Ясон. Анна, надо  успокоить всех.
Анна. Это не в моих силах, я ведь здесь просто переводчица.
Ясон. Анна, ты, что такая беспомощная! Ведь знаешь их лучше меня, найди слова, подход, скажи им что-нибудь. Путь даже и не надеются, что я соглашусь прервать гастроли!  Нас ждут на семи островах... Объясни им, наконец, что это в их же интересах. До конца августа завершим концерты, получат они свои доллары и поедут домой с полными карманами. Деньги сильнее оружия. Им будет, с чем возвращаться домой.

Анна. Я постараюсь.
Ясон. Аня…  много греков живет в Сухуми?
Анна: Много. Мы уехали, успели. Отец мой чувствовал, что будет война. «В воздухе пахнет порохом», - так и говорил. Вот уже три года, как в Абхазии было сильное напряжение, все разваливалось... Надо успеть выехать – говорил, потому что настанет момент, когда отсюда все  будут  бежать в лучшем случае с одним чемоданом. А бабушка советовала подождать корабль из Греции. Она еще помнит тот первый корабль: в 22-м году ее родители ждали корабль из Греции, чтобы он их забрал. Но когда корабль прибыл, не смогли попасть на него, не было денег заплатить. Прошло шестьдесят лет, и она все еще ждала тот корабль, который увезет ее в Элладу...

Издалека слышится  Дудук
меланхоличная кавказская мелодия-  

Ясон. Вот, слышишь, играют, значит, все хорошо, успокоились. Наверное, Мария с ними поговорила. Знаешь, что и мои предки тоже из Сухуми, но они –то как раз успели в 22-м году выехать на том самом корабле, на который не попали твои... Дед мой - Савелий Муратиди - был торговцем табака. Богатым греком был. Оставили все: дома, магазины, земли и уехали на землю обетованную, как себе представляли.  
А в Греции стали беженцами. В Сухуми мой дед содержал учителей для своих детей. Моя мама учила французский, играла на рояле. Он был скромным меценатом - содержал вместе с другими греками греческий народный театр. Видимо от него я перенял любовь к театру. В Сухуми все его звали «господин Савелий Эвстафьевич Муратиди», а в Греции он стал бедным, никому неизвестным «русским иммигрантом»...
На прогулку по сухумскому бульвару он выходил в костюме с бабочкой,  засиживался с друзьями в греческих кафениях..  
Любитель шампанского, он был еще и  большим гулякой! И тут я похож на него! И чего же он достиг в Греции? На так называемой Родине? Денег не стало, и уже  больше он не поднимал высоко головы, стал никем и ничем... Я – единственный из всей семьи, кто достиг чего-то и приобрел состояние.
Анна. Но не забывай, если бы твой дед остался в Сухуми, то, возможно, - не остался бы в живых. В 43-м и 49-м годах всех греков репрессировали, депортировали, погрузили в товарные вагоны и выслали  в Сибирь в Азию...
Ясон. Слышал, но мне не верится. Я ведь коммунист, и считаю, что все, что происходило  в СССР, было оправдано исторической необходимостью.  А люди, они надумали историй... СССР был страной справедливой. Меня так воспитала меня моя партия. Но, признаюсь, сегодня я уже больше капиталист, хотя по - прежнему плачу взносы  в партию и еще отчисляю регулярно определенные суммы... и, естественно, на выборах голосую только за Компарию.  

Анна. Отца мамы расстреляли в тюрьме в 37-м году. Причина была одна: он был греком и открыто верил в Бога, а не в Ленина. Ну и паспорт у него еще был греческий, никак не принимал советского гражданства... Так многие  умерли в тюрьмах, а те, кто выжил...
Ясон. А ты за кого? За абхазцев или за грузин?
Анна. Не знаю. У каждого своя правда... Как хорошо, что меня там сейчас нет, и мне не нужно выбирать.
(Ясон обнимает Анну)
Ясон. Все будет хорошо. Посмотри мне в глаза. Мы с тобой не родственники, но  у нас одна кровь, у нас много общего. (Переходит на тон ниже). Могу признаться, с первого момента, когда тебя увидел. (Анна освобождает себя от его объятия). Понимаю. Делаешь вид, что не замечаешь моих чувств. Тебе решать!

Анна. (перебивая Ясона). Мне надо к бассейну, все там собрались. Новости по телевизору надо посмотреть ... Господи, не могу еще поверить, что слово «война» из литературы, из школьной истории или из новостей перешло в реальную жизнь…

Действие 4
Сцена 1
Появляется Анна, вместе с ней танцоры и музыканты, одетые  в хитоны, в руках по одной  свечке.  
Анна. Где им встать?
Анастасия. Здесь, все -вокруг купели. После обряда крещения человек принимает  православие. Обряд состоит в погружении в воду, иногда обливают водой только голову, но вас будут погружать в купель, поэтому вы и переоделись в чистые хитоны, при этом будет произноситься  молитва

Сцена 2
Слышится византийская музыка – псалмы. Появляются крестные:  Ясон, Мэр города, вместе с ними и все остальные.

Мэр. Надеюсь, вам не помешают телекамеры и журналисты, ведь мы договорились?! Муниципалитет взял на себя все расходы по крестинам, и об этом надо обязательно рассказать общественности. Завтра все газеты будут пестрить заголовками: «В то время как в Абхазии началась война, в Греции крестятся  участники народного ансамбля ... Ну, что-то в таком роде.
 (оборачивается к Анне)  - не  так ли Анна? Ах да, после крестин мы организовываем вечеринку в таверне на площади. Погуляем,  отметим событие! И еще, переведи им, что на городском совете мы решили собрать гуманитарную помощь и послать в Сухуми.    
Ясон. Браво! (Анастасии) У вас не просто мэр, а настоящий филантроп, гуманист!
Мэр. Да ладно вам. Мы, греки, помогаем другим это наш национальный характер, но, главное делаем это бескорыстно! Не так, как некоторые... сильные мира сего - пошлют страдающему народу помощь, а потом этому народу годами надо за это расплачиваться и душой и телом.
Повышается звук песнопения псалмы, но  перебивается  кавказской мелодией ... зурны.
О. Николаос. «Крестится  во имя Отца, Сына и Святого Духа» .... Амин...
Псалмы совсем уже не слышно, она заглушается кавказской мелодией.

Сцена крещения исчезает ... и на экране появляется кавказский танец с кинжалами...

(Прим. Автора. Во время этого танца часто искры, исходящие от соприкосновения кинжалов,  попадают  в глаза танцоров, что очень опасно).

СЦЕНА 3

Явление 1

Вианор с перевязанным глазом и  Анна

Вианор. (хватается за больной глаз) Надо срочно к врачу, иначе как я – раненый – выйду на сцену...
Анна. Да.Ясон сказал, что перестановки нежелательны.
Вианор. Знаю. Но какие-то вещи нельзя уже изменить. Ведь не специально ранил себя, чтобы устроить саботаж.
Анна. На сцене как на войне... Могло быть и хуже. Скажи спасибо, что зрению не навредил. Меня вообще этот танец пугает. Но зрители смотрят восторженно, хлопают изо всех сил. Всем нравится  видеть героев...
Вианор. (уходит от темы разговора) Аня, а муж твой тебе пишет, звонит? 
Анна. Нет. Он просто исчез. Говорят, что видели его в Москве, что у него другая семья. Я и не удивляюсь, там у него было много подружек, он часто ездил в Москву с тоннами мандарин. Денег у него всегда было вдоволь... 
Венианор. Несколько лет тому назад  я хотел жениться на девушке. Армянка. Мы с детства любили друг друга, но моя мать мне устроила настоящую войну. Мне стало жалко маму, я – отступил, расстался с Нуне... Она замуж вышла, но не счастлива.
(Подходит к Анне
Ты очень красивая, как только увидел тебя! Нравишься мне очень. Мы вполне могли бы познакомиться в Сухуми, но вот судьба нас свела так далеко от родины. Скажи, а если муж твой  не появится… (Берет ее руку в свою руку).
Анна. (по всему видно, что  тронута). Но мы так далеки друг от друга... Скоро ты уедешь.
(Неожиданно обнимаются – целуются)
Явление 2
Входит Гурам
Гурам. Аня! (видит Анну и Вианора, теряется и пытается сразу уйти,  Но Вианор продолжает держать руку Анны).  
Извините...
Анна. Что  случилось?
Гурам. Да так, просто я хотел сказать, что звонил в Тбилиси и узнал, что министр Ламинадзе объявил по телевидению, что арестовано все абхазское правительство. И якобы они договорились, что из города уйдут все вооруженные боевики. С обеих сторон боевики.
Явление 3

Появляется Владимир с Элладой

Владимир. Немного поспал. Проснулся, и не поверите – счастливым проснулся!  в городе, в любимом Сухуми...
Эллада. Господин Владимир, а ученые говорят, что во сне мы видим и узнаем больше, чем наяву. 
Владимир. Я шагал по тихому мирному городу. Такой сладкий сон! Прошел по улице Фрунзе, потом стал спускаться к морю, прошел мимо магазина Детский Мир и мимо Художественного салона, типографии. Потом перешел дорогу и вошел в наш парк, посидел в кафении, рядом с «Интуристом». Там все пили кофе, и я тоже заказал себе кофе, сваренный на горячем песке. Поговорил с друзьями, с греком Костей, с Зугули, с Котэ..  Посмеялись от души, каждый рассказал по одному новому анекдоту. Потом поднялся в ресторан «Амра», и там встретил старых друзей по ансамблю. Мы выпили шампанского за встречу, много смеялись. Очень хороший день был, спокойный, солнечный. И море было такое спокойное, зеркально чистое...     
Анна. Какой хороший сон. Может это был не сон… а воспоминания? Наверное, война быстро закончится, и все будет в Сухуми... как прежде.  
Эллада. Мама, а что теперь станет с обезьянами из нашего питомника? Ведь их могут убить!
Анна. Не знаю, я тоже вчера думала о наших обезьянах.
Явление 4
Появляется Ясон.
Ясон. Кто обезьяны?! О чем вы здесь (Владимиру) Есть новости?
Владимир. Да так, сон один видел...
Эллада. Господин Муратиди, а вы знаете, что в нашем городе был обезьяний питомник, в котором жили почти три тысячи обезьян!
Ясон. Ну да… город обезьян, с тысячами мандариновых садов... Настоящие джунгли! Ладно вам, все у вас там, в Сухуми, было необыкновенным!
 Анна. Вспомни, я же тебе рассказывала, что работала биологом - научным – сотрудником в обезьяньем питомнике.
Ясон. Кажется, что-то припоминаю…
Анна. В питомнике последние годы  не хватало питания для обезьян. Бедные! Кому нужны были обезьяны, которые стали убегать из загонов. Мы их искали по всему району... А они попрошайничали еды у людей. Не боялись, подходили к дворам частных домов. Опустошали сады и огороды. Их ловили, убивали... Не хочу даже вспоминать и говорить об этом!
 
(Грустная, но засмеялась). Однажды вечером, огромный шимпанзе появился у  садовых ворот нашей бабушки. Она не разглядела, кто там. Решила, что это был сосед  Янко - местный пьяница. Бабушка позвала деда Анести. Говорили они между собой только на понтийском языке. (Анна изображает свою бабушку):  «Анести, аутос пьос инэ эки, ста мандариня, миази ме тон палаво Янко?  «Афоризменос! Ти канис эки?» Надо сказать, что шимпанзе услышав голосистую нашу бабушку, не испугался Он как бы ждал того, когда эта пожилая женщина поймет, кто пришел к ней в гости.  
Ясон. (смеется) Правда смешно!..
Анна. И вот, когда бабушка пошла к калитке, и вместо соседа, увидела обезьяну,  упала в обморок. Чуть позже  дед нашел ее, лежащую на земле рядом с шимпанзе, который тянул  нашу бабулю за руку «Мол, вставай!». Дед же не испугался и не удивился, он знал, что обезьяны убегают из питомника. Стал выгонять животное, крича на него, но шимпанзе не уходил. Потом очнулась бабушка, успокоилась, принесла яблок, винограда этому «диаволу», как она его прозвала. Три дня он погостил у моих стариков…

Явление 5
Слышится музыка (зурна)
Появляется Манана   
Манана. Звонила в Тбилиси, подруге из государственного театра. Она сказала, что объявили демобилизацию добровольцев. Грузин, конечно, и брат ее готовится ехать в Сухуми воевать с абхазцами... Так все быстро изменилось: еще вчера братьями были, а сегодня – лютые враги... По телевизору сказали, что армия  захватила в Сухуми правительственный дом, что вывозят отдыхающих и туристов, а их тысячи там ... 


Действие 7
Явление 1
Репетиция. Вся группа на сцене
Владимир. Прошу всех занять свои места. Репетиция будет без Вианора, у него травма глаза, сегодня пусть отдыхает.
(Все одеты в черные трико и майки. Становятся в позы. Музыканты начинают играть народную кавказскую мелодию)
Анна. Ясон предупредил, что, несмотря на отсутствие Вианора,  представление должно  быть на самом высоком уровне!

Владимир. Скажи ему, что в нашем ансамбле все танцоры – солисты. И пусть он не нудит понапрасну! Итак всем нехорошо: на родине война... Какой он  бессердечный. Ну, этого ты ему не переводи, знаешь сама... Скажи, путь не беспокоится, сделаем все, что в наших силах.
(Начинают репетицию танца  с ножами)

Ясон. Ты посмотри у этих кавказцев, что не танец – драма или трагедия. Что за народ?! Есть в них что-то такое непонятное, но уникальное...  В танцах они общаются, влюбляются, ненавидят, любят.

Анастасия. Такого фольклора нет ни у какого в мире, разве только  у испанцев – фламенко... 
Ясон. Никак не могу понять, что же происходит в их стране, кто прав, кто виноват. Мы привыкли, что в Советском Союзе всё было устроено, как по команде, все шло по часам, ну по крайне мере мы – здесь на западе -  считали так.

Мария. Ясон, делаю все возможное, чтобы удержать танцоров в Греции. Не представляешь, как мне это трудно - это же кавказцы! Чтобы ты знал: все  хотят прервать договор, и уехать, уехать срочно домой!

Ясон. (Анне для перевода) Переведи ей, чтобы она не строила из себя такую важную персону. Скажи ей также, что я почти готов поменять мнение: хотят на войну- путь едут на войну. Форс - мажорное положение: гастроли отменяются и путь едут куда хотят! Хотят под пули – путь идут!
(Все чувствуют себя неловко)
Давай, быстро переводи им все на русский!
Анна. Ясон говорит, что он очень расстроен потому что... (не знает, как смягчить ситуацию)
Ясон. Где твоя дочь - Эллада? Ты все переводишь не то! Я же чувствую! Эллада!
Эллада. Да, я здесь.
Ясон. Переведи, прошу, все что сказал, но – точно, КАК я сказал! Ты, Анна, забываешься...иногда мне кажется, что ты работаешь не на меня, а на Владимира...
Анна. Пойми, просто  хочется по-человечески все решать...
Ясон. Что?! Это ты мне говоришь о человечности? Да я всю жизнь боролся за справедливость, меня высылали, меня сажали в тюрьмы   за мои идеи! Ты знаешь, что означает быть в Греции коммунистом?  Это значит быть изгоем! Так было, по крайне мере. Да ладно, что я еще и оправдываюсь! Эллада, девочка моя, переведи им слово в слово, ничего не меняя! Скажи им, что если танцоры  хотят прервать договор,  я – непротив. Пусть уезжают. Скажи им... что мне... да ладно, всё, хватит переговоры вести, решайте сами! (Уходит)
Эллада чувствует себя неловко.
Мария. Эллада, не надо перевода, и так все понятно. Ясон рассержен. (танцорам) Ну зачем вы его расстроили? Вам - что? Деньги не нужны? Я с таким трудом привезла вас сюда на гастроли. И куда привезла - в  Грецию! – страну, о которой вы так мечтали! Но я не могу уехать, у меня экономические  проблемы, я вся в долгах, и поэтому – простите , но я просто требую, да - да требую продолжить гастроли!

Манана. Прошу Вас Мария,  очень прошу, не могу я больше танцевать, у меня дети там!
Саса. Какой танцевать! В моих мыслях только Сухуми. Мы обязаны уехать срочно.
Все. Уедем!  Надо ехать!   
Гурам. Уедем, но я должен две тысячи долларов за свою машину, и не знаю, где я их найду, чтобы расплатиться.
Мария. Уехать?! А вы меня спросили? У меня долги! Надо отдавать долги! Меня не волнует ваша война, которая возможно продлится всего неделю. Вы – кавказцы – не можете жить без войны. Я прекрасно вас знаю чуть что - ножи, пистолеты в ходу.   
Владимир. Мария, я тебя попрошу очень!
Мария. О чем? А я выскажусь. Вы ведь, уважаемые, прекрасно знали, что ситуация у вас была накалена донельзя. «Абхазцы хотят свободы от  грузин!», а грузины хотят править в мандариновой стране! Но это ведь комедия, вы ведь всего лишь... мандариновая страна. И что вы будете делать без других, без грузин, без русских, которые покинут вашу страну! Тогда, когда в воздухе уже порохом несло, вы согласились  выехать на гастроли! Понимаю, хотелось заработать. Но вот есть у вас и работа и заработок!

Владимир. Мария, прекрати! Ты об этом будешь сожалеть!
Леля (Марии). Да, вы – русские только наши мандарины любили, грелись под нашим солнцем, плавали в нашем море, и вам на все остальное наплевать было!
Гурам. Но если так, то и я скажу вам – абхазцам. Что вы хотите, чего вам не хватает?! Да я уверен - просто доказать, что вы на этой земле хозяева, а на остальных вам на самом деле просто наплевать! Но пришел час и - за свой гонор кровью заплатите...

Вианор (готово напасть на Гурама) Возьми свои слова обратно, вы,   грузины, нас просто ненавидите! Мы для вас были не ...те .. люди, вот пришел час освобождения. 

Владимир. Стопстоп! Прекратите! Я сказал: прекратить! Не позорьтесь, вы - в Греции, - не у себя на бульваре Руставели. Все по местам, встать в позу! Начинаем репетицию!

Звучит музыка и танцоры без всякой охоты занимают позиции и начинают без всякого настроения репетицию, но в продолжение ситуация накаляется.  Достают кинжалы и начинают знаменитый танец с ножами... В это время на заднем экране мы видим кадры настоящего ансамбля  и настоящего танца с кинжалами...






====
ДЕСЯТЬ ЛЕТ СПУСТЯ...
Август 2002

Тот же  город на острове Крит, та же маленькая гостиница- пансион, но уже другая мебель и рояль в салоне...

Во второй части мы вновь встречаемся с критянами – Анастасией, отцом Николаосом, мэром.
Новое лицо – Георгий: иммигрант из Абхазии, неизвестной национальности,  садовник у Анастасии.

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ  
Явление 1

Анна. (в ожидании кого-то).  Мне сказали, что все соберутся здесь, но я никого пока не вижу...
Входит Георгий
Георгий. Анна, что ты здесь делаешь в этот час, ждешь кого?  
Анна. Старых друзей. Ты их не знаешь. Пришла только поприветствовать, увидеться, - сегодня прибывает из Москвы группа,  времени у меня совсем нет...
Георгий. Последнее время нет времени у тебя и на меня, давно не встречались, я соскучился... Нам пора бы начать жить вместе, я хочу быть рядом с тобой всегда. 

Анна слушает его равнодушно
Анна. Я  тебе уже объяснила: мне не хочется давать повода дочери, которая еще ждет своего отца.
Георгий. Я к тебе с серьезным предложением: давай поженимся!
Анна. Поженимся?! Я даже и не знаю, могу ли я выйти замуж. Мой муж пропал, но ведь может быть живет где-то, а вдруг появится…
Георгий. Прошло более 10ти лет. Скорее всего, его убили, а если он и жив, то точно о тебе не думает.
Анна. Но и ты не станешь лучшим супругом (приближается к нему и несколько вызывающе смотрит ему  в глаза). Возможно, я могла бы тебя полюбить, но что-то меня пугает в тебе, а иногда и ... отталкивает (отходит). Ты не обижайся на мою откровенность... Я пойду.

Явление 2
Входит Анастасия
Анастасия. (говорит по мобильному телефону) Ясон, ну не повторяйся и не извиняйся, найдутся комнаты для тебя и твоих гостей. Да ладно тебе, поговорим подробнее обо всем, столько лет прошло!
(приветствует Анну и Георгия кивком головы. Георгию) Тебя искал мэр.
Входит отец Николаос
О. Николаос. Дорогая моя Анастасия, задержался, прости, но все же пришел на чашечку кофе, со мной и мэр, а где же он? (смотрит по сторонам)...
Анастасия. А у меня – сюрприз для вас. Помните Ясона с танцорами – абхазцами и грузинами?  
О. Николаос. Да конечно, как будто вчера все мы были вместе.
Анастасия. Ясон сегодня прилетает с Марией и Владимиром на одну недельку. Столько было пережито тогда!
(входит  мэр)
Мэр. Ну что, друзья мои, кофе пить будем? Много всего произошло в мире, но у нас все по-старому... На острове ничего не меняется, даже я в третий раз переизбран.
Анастасия. Наши люди тебя любят, народ не обманешь, он знают!
Мэр. Да, конечно (смеется), сила привычки... (Анне) О том, что ты меня просила для организации греко-российского вечера, я уже дал соответствующие указания. Мероприятие проведем совместно, выступит и наш фольклорный ансамбль, угостим народ нашим вином, да еще устроим им сюрприз - по – европейски! Ведь мы теперь – Европа! 
Анастасия. А что такое будет? Ладно, увидим- не спрашиваю больше. Посмотрим, что за европейский сюрприз ты нам устроишь!
Мэр. Анна, а ты уже стала нашей, критянкой, у тебя  даже речь приобрела наш местный говор...

Анастасия. Анна теперь уже не просто Анна, а предприниматель, чартер - рейсами привозит к нам на остров русских туристов. 

Анна. Хватит  вам говорить обо мне. Неудобно слушать,  ухожу, приду попозже (уходит).  
Мэр. Георгий, иди сюда, человече! Почему молчишь!? Ты мне очень нужен для одного ответственного дела ну, в общем, называй это дело  работой. Помнится, ты мне говорил, что в армии был пиротехником... (обнимает его за плечи, отводит для разговора наедине)
Анастасия приносит кофе на подносе
Георгий. (отходит от мэра, выслушав его) Анастасия на сегодня я все закончил, хочу уйти.
Анастасия. Посиди с нами. Кофе будешь?
Георгий. Немного побуду, но кофе не хочу. (мэру). Я помогу, как могу, и денег мне не надо, это ведь общественное мероприятие и для Анны оно важно... Вечер повысит ее авторитет.
Мэр. Вот ты - человек сознательный, трудолюбивый и это мне нравится!
Георгий. В работе время летит быстро, и главное, забываешься...  
Мэр. Знаю – знаю. Наши критяне многие иммигрировали в разные страны мира. Кто в Америке, кто в Австралии, Франции…Но, некоторые из них много добились, разбогатели. А ведь ты грек – понтиец?   Мы ведь очень похожи: критяне и понтийцы, у нас  и танцы похожи, и лиры - двоюродные сестры…, да и нравы и обычаи похожие. Гордые мы...на понтийском языке говоришь? 

Георгий. (по всему видно, что ему не нравится весь этот разговор).
Нет, не говорю. Я должен идти, работа есть. 
 (Георгий уходит)
Анастасия. Хороший он человек, я ему доверяю во всем. Столько лет - ни разу не подвел. Но, знаешь, он никогда не рассказывает про себя. У меня работают и другие  иммигранты, в основном женщины – горничными. Очень часто рассказывают о прошлой  жизни, о своих местах, селах и городах... Этот же – никогда. Как будто бы стер всё свое прошлое...

О. Николаос. Душа человекапотемки. Кто знает, что пришлось ему пережить.

Явление 3
(Шумно входят на сцену: Эллада, ставшая уже девушкой.  Ясон, Мария, Владимир и супруги: Саса и Манана.
Целуются, обнимаются).

Ясон. Анастасия, моя дорогая Анастасия!  Уважаемый мэр! Батюшка!  Как рад, как рад, как будто и не расставались!
(Элладе) Ну вот, кто бы мог подумать! Так годы быстро проходят, и вот ты  превратилась в прекрасную девушку. Никогда бы тебя не узнал, если бы ты не подошла ко мне в аэропорту.
Ясон. А где Анна? Почему не встречает нас?

Анастасия. Только что была здесь, ждала вас - скоро  вернется...
Мария. Ах, Эллада! Море! Греки! Я так счастлива! Ясон, спасибо тебе за эту поездку!
Анастасия. А что делают ваши танцоры? Чем занимаются?
Владимир. Трудно всем. Абхазия опустела. Нет там жизни, как это было когда-то. Маленькая страна, которая объявила себя независимой, всегда будет иметь проблемы.
Появляется Анна, бежит к Ясону, обнимает его горячо, всех приветствует... Подходит к дочери –  Элладе.    
Анна. Вижу, как ты соскучилась! Вместо того, чтобы зайти домой или ко мне в офис..
Ясон. Ладно тебе, не ругай ее, мы ее взяли с собой, ведь знали, что ты придешь сюда, к Анастасии. Дай, посмотреть на тебя. Это ты? Анна?! Стала еще прекрасней!  Знаешь, моя жена ушла... Мы никак не ожидали. Люди, к сожалению, смертны. Ну, а ты, ты-то как живешь?

Анна. У меня все прекрасно! Только вот работа – это столько стресса! Вот  Эллада, скоро  заканчивает московскую консерваторию, станет пианисткой.  Правда иногда боюсь, как бы не стала и... москвичкой.
Эллада. (Анастасии) Как здорово, вы поставили пианино в салоне (бежит к инструменту, садится, открывает крышку и начинает играть Времена года Чайковского)  
Ясон. Муж твой так и не объявился?
Анна. Это так ужасно, не знать, кем ты являешься: бедной вдовой или брошенной женой. 
Ясон. Женщина всегда должна иметь рядом мужчину, и ты должна вновь выйти замуж.
Анна. Да, возможно... Помнишь, как я мечтала зарабатывать много... У меня есть сейчас деньги, сколько хочу, и, - даже больше. Но не встретился еще мужчина, который бы меня вдохновил.
Ясон. Признаюсь и мне - всё скучно.. Знаешь, как будто меня определили в школе на класс ниже, и мне совсем неинтересно повторять выученное, но урок надо отсидеть.
(Слышится мелодия, которую играет Эллада на пианино).
А вот у нашей девочки всегда есть вдохновение! И это прекрасно! Эллада, иди сюда, пообщаемся. Твоя мать мне сказалв, что ты не собираешься возвращаться на остров.
Эллада. Я еще не решила. (прекращает играть)


Явление 4.
 Возвращаются Анастасия и о. Николаос.
Анастасия. Ну, что же ты прекратила играть, продолжай,  играй, играй! Как хорошо, что ты теперь побудешь у нас, дашь жизни инструменту ...

Ясон. Москва... (Анне)  Сегодня все хотят в Москву! То, что на меня произвело впечатление, так это то, что  ам теперь  жесткая диктатура… капитализма ненасытного и варварского. Я любил Россию коммунистическую, на этот раз меня там все раздражало, и рестораны и богатые витрины магазинов, да и всякая ночная муть – клубы и бары…   
Вся старая советская символика осталась только в пошлых сувенирах на Арбате. Купил, как же! Подарки!

Возвращается Мария
Мария. Вы все еще общаетесь. Не наговорились, а я уже поплавала в море. Так хорошо!
Ясон. Мои лучшие годы это, не поверите -  когда я сидел в тюрьме, в годы правления  «черных полковников». Тогда я по - настоящему любил,  по-настоящему  ненавидел, смеялся и плакал. Страдал от глобальных, серьезных проблем, а не так... У меня были высокие идеи, моя жизнь имела смысл. Высокий смысл! В этом большая разница!  Сейчас же вся наша жизнь модифицирована... сейчас во всем ...истинная... подделка. 
Мария. А я мечтаю о настоящей яхте, такой вот небольшой, уютной, но непременно с парусами!
Ясон (Анне). Видишь, у русских моря почти нет, но они мечтают о яхтах!   
О. Николаос. Демократия нам дала свободы, но также свободы и в грехе, поэтому у всех у нас ностальгия по... тому чистому и истинно правдивому нашему «я».
Ясон. «Грех»? Слышится как «грек». Я не ослышался?
 Эллада (смеется). Да, нет  же, «грех», но не «грек»!
Мария. Я проголодалась. У меня настоящая ностальгия по греческой таверне.
Ясон. А я ничего и не путаю! Грек и грех почти одно и то же...(Анне)
Ты пойдешь с нами в таверну?   

Эллада уже за пианино, она играет потихонечку «Балладу о Тбилиси» - известную мелодию композитора Реваза Лагидзе.

Анна. Ах да, еще один человек, друг из прошлого, сегодня прибывает ... Вианор. Из Сухуми. Точнее, он был в Афинах, и вот теперь едет сюда... Теперь он уже не танцует.  В новом правительстве Абхазии  стал министром культуры
Ясон. Министр мандариновой страны! Интересно!
Анна. Не иронизируй! Страна не признана, но у нее есть надежда. 
Ясон. Какая надежда?  Сегодня они хотят независимости, но уже завтра просятся под крыло других могучих, и, в сущности, бегут только от себя – уходят от одного хозяина к другому ...
Анна. Давайте поменяем тему. Вот приедет Вианор ко мне, то есть к нам, вы его и спросите, как им там, в новом государстве живется.
 
Все уходят радостные, Эллада продолжает играть «Балладу о Тбилиси». На сцене она остается одна. Возвращается Анна.

Анна. Ну, вставай - вставай, закрывай инструмент, все тебя ждут. И еще, прошу не надо играть эту мелодию. Ты ведь слышала, что едет Вианор, так вот, когда он будет здесь, … знаешь, ему может быть  неприятно. Он может и обидеться, ведь они слышать ничего не хотят  о Грузии. 
Эллада. Ну, мама, что ты такое говоришь!?  Вианор ведь артист - не дикарь какой-то!  А теперь еще и политик! (Уходят вместе).

Сцена 2
Явление 1
В том же салоне.
Эллада играет мелодию любимого в Греции композитора Маноса Хадзидакиса. Вся компания вокруг инструмента. Пьют напитки, у всех очень хорошее настроение.
Анастасия. Послушаем нашу девочку, насладимся ее игрой, попоем вместе...Хорошо что мы не пошли в клуб!
О. Николаос. Современный человек предпочитает шумные места. Избегает самого себя.      

Мэр. Молчание – это золото... (подходит к Элладе и гладит ее по голове) Ну, вот закончишь в Москве свою консерваторию и приедешь к нам на остров, мы тебе поручим муниципальный хор пенсионеров.   

Ясон. (Мэру) Ты, что такое говоришь? После учебы в Москве – твои пенсионеры!
 
Мария. Браво, Эллада. Сыграй «сиртаки» из «Грека Зорба» - это – моя любимая греческая. Ла, ла, ла... (пытается воспроизвести мелодию)
Эллада играет «Сиртаки» Микиса Теодоракиса .
Анастасия. Это пианино  мне оставила одна семья греков из Казахстана. Люди перевозили инструмент в контейнере, завернутым в пуховые одеяла и подушки. Вся семья работала у меня в пансионе. Потом они решили поехать на заработки на Кипр, а мне оставили пианино на сохранение.
Саса. И у нас было пианино, возможно где-то здесь в Греции находится. Из-за этого пианино чуть было не погибли.  
Ясон. Пианино не положишь в чемодан.. Но и оставить его – никак...
Саса. Мы собрались было уехать в Израиль. У Мананы есть еврейские корни, там нас ждали ее родственники.
Манана. Вы знаете, пианино это было подарком от мамы. Когда я была еще ребенком, мама мечтала купить мне пианино и послать меня в музыкальную школу. Но не свершилось. Ей трудно пришлось, потом она тяжело заболела, и только перед смертью дала бабушке денег, чтобы мне купили пианино.

Саса. Вы не можете представить, как только мы вернулись с гастролей из Греции, в тот же день нас ограбили бандиты. Вошли в дом с оружием, и отняли все деньги. Все твои, Ясон, доллары... Такой ужас пережили в тот год. В городе постоянно стреляли. Наш сосед с ума сошел, нашел где- то оружие и тоже стал стрелять. Без всякого умысла, то - в воздух, то - в наш дом, то - в сарай стрелял. Он нам так надоел!
Русские бежали в Россию, Греки в Грецию, грузины  в Грузию, евреи  - в Израиль. Я умолял Манану, давай, говорил ей, спрячемся временно в Израиле, спасем наших девочек. Но она стала упрямой, как наш стреляющий сосед, и никак: «нет, - говорит, мы не можем уехать, у нас пианино, где мы его оставим?».
Манана. Но это ведь был мамин подарок.
Эллада. И мне мама обещает купить рояль, но с условием, если я вернусь после учебы в Грецию! 
Саса. Самолеты все время  летали, вертолеты летали, да так низко.. Мне не хотелось брать оружие в руки, старался держаться подальше от обеих сторон. Абхазцы звали к себе, грузины предупреждали меня – стреляли по дому и звали к себе. Родственники Мананы- почти все- вылетели в Израиль. А она, как прикованная к своему пианино, никуда не соглашалась ехать. Как будто это был не инструмент, а сама ее парализованная мать... Зачем он ей нужен был, ведь она не умеет играть на пианино!
Потом решил действовать . Нашел бандитов, говорю им, вот, мол, идите в тот дом, ограбьте его, но обязательно и пианино украдите... А они мне, «А что нам делать в доме бывшего танцора? золото там есть? Если нет, то зачем нам пианино, кому мы его продадим?
Манана. Оно было памятью о маме!
Саса. В Израиле сейчас жили бы хорошо..
Ясон. Везде воюют, где спрятаться человеку?!
Саша. Ну в общем, прожили мы весь ужас войны... целый год. И только тогда, когда она закончилась, на третий мирный день, в нашем доме случился пожар. И что вы думаете, Манана вместо того, чтобы выносить вещи, побежала за солдатами, привела шестерых парней, чтобы пианино вынесли из дома.
Манана. Дом и так был весь полуразрушен. А пианино…
Саша.  (смотрит на нее строго, но с любовью) Парни героически вошли в горящий дом и вынесли инструмент. Потом прибыл в порт греческий корабль, чтобы вывезти греков. Подумал, может быть и мне уехать в Грецию, но денег не было на греческий паспорт, дорого стоил. В тот же день нам позвонили родственники из Москвы и предложили временно пожить у них. Как понимаете, звали они нас в гости без пианино.
Ясон и Эллада. И что? Вы его оставили?
Саша. Слава Богу! Случайно попалась знакомая Мананы, одна гречанка, уезжала на этом корабле. Это была последняя возможность устроить наше пианино. Я так и сказал Манане, выбирай: или я или пианино! Целый день Манана думала, но потом нашла Софию, так звали подругу, и сказала ей, чтобы она забрала инструмент, но  бесплатно и с условием, что не продаст его никогда, а оставит своим детям.

Эллада играет «Времена года» Чайковского .

СЦЕНА 3
Явление 1
входят Анна и Вианор.
Анна. Как ты изменился...
Вианор. Знаю, поправился. Сейчас я далек от танцев. Много стресса. Часто приходиться напрягаться из-за всякой ерунды... и все потому что, находишься во властных структурах... А застолья! Все говорим, говорим, а потом едим, пьем, все тебя тянут тебя к столу... Угостить, напоить!    
Анна. Не скучаешь по ансамблю?
Вианор. Нет. Ансамбля нет. Когда-то вся жизнь была между репетициями и концертами. Гастроли. Жил под защитой государства и своего художественного руководителя. От меня требовалось только отдаваться танцу... А теперь я должен отдаваться всем! Слугой народа стал …
Анна. Выпьешь что - нибудь?
Вианор. Только воды. Когда оказался между жизнью и смертью, тогда и повзрослел.
Анна. Но я тебя помню всегда серьезным.
Вианор.  Да нет… пацаном был. А теперь мой народ волнует меня, больше чем мое «я». И это на полном серьезе тебе говорю. Без пафоса.  Надеюсь, ты меня не воспринимаешь...приспособленцем. (подходит к ней). Но вместе с тем, я всегда  вспоминаю тебя. Часто очень вспоминаю. Признавайся, что и ты меня не забыла?

Анна. Да, помнила.
 (Вианор обнимает ее за плечи и целует ее в голову. Анна растроганна, но вдруг начинает плакать)
Аня, ну что ты! Знаю, ждала меня! Ну почему ни разу не позвонила. Не написала? (целует ее со страстью, Анна отвечает на его поцелуи)
Я здесь, с тобой, теперь уже не оставлю тебя. Скажи мне: «да», «да», «да»!
Анна. Не знаю!  Не знаю, я ничего не знаю!

 

Явление 2

Появляется Анастасия. Анна и Вианор отходят друг от друга.
Анастасия. Добро пожаловать к нам, великий наш танцор! Господин Вианор.. теперь я должна обращаться к вам только на «Вы»... Мне уже доложили, что в вашей стране вы - министр! (обнимаются) 
Вианор. Для вас я всегда был и остаюсь простым кавказским танцором.(целует ей руку)!
Анастасия. А ты, как всегда, очень галантный. Приятно, что вы еще храните традиции благородных эпох, целуете руки женщинам, но наши мужчины уже давно не ухаживают за нами...
 Вианор. Знаете, как я вас люблю и как уважаю! Никогда не забуду вашей позиции по отношению к нам, когда мы готовы были схватиться за ножи. Вы нас удержали от глупостей.
Анна. Ну расскажи, как живется в Сухуми?
Вианор. Скучаешь?
Анна. Нет, не скучаю. Даже снов не вижу про наш город.
Вианор. Так лучше. Ностальгия – это возвращение в прошлое, туда лучше не ходить, его уже нет... 
Анна. У меня почему –то нет никакой ностальгии ни по Сухуми, ни по Москве. Прошлое помню, но как будто книжку прочитала: порадовалась, погоревала и оставила ее на книжной полке. А перечитывать не хочется.
Вианор. Но вот я никак не могу оторваться от прошлого, мне хотелось бы забыть многое, но не получается.
Анна. Разговаривала по телефону со своей дальней родственницей. Иногда посылаю ей денег, она ухаживает за могилкой бабушки. Спрашиваю, как живешь? А она мне: «Скучно все! Остались только маленькие радости, и те от свадьбы до свадьбы, от похорон до похорон. Это все мои выходы на люди. А там: одно и тоже. Все думала уехать из Сухуми, но денег не хватает даже на один билет...  
Вианор. Все знаю...  

Явление 3.
Входят Ясон и другие
Ясон. Во всем виноват ваш Горбачев. Вы были прекрасной страной, и людям было хорошо, потому что вы были силой.. Мы, здесь, на западе, знали, что направо у нас Соединенные Штаты, а налево – СССР. И у нас был выбор! Сейчас у нас нет возможности выбирать.     
Анна. Горбачев хотел избавить нас от страха перед властью, но достигнув этого бесстрашия, люди опускались ниже и ниже... и - «блях!» как медуза под горящим солнцем, которая ждет метаморфозы, - превращается в простой комочек грязи... Все стало таким ….!
Мария. Но ведь было и много радости. Именно - радости. Вспомните, как хорошо и главное – беззаботно - мы жили! Мне вот этой беззаботности не хватает сейчас.
Ясон. (Анне) О тебе здесь на острове только хорошее говорят. Не ожидал, что ты так быстро адаптируешься в этом обществе.
Мария. А море, какое оно здесь... море! Такое ласковое, зовущее, ну почему мы еще не на пляже!
Ясон. (Анне) Нам надо поговорить… 
Анна. Случилось что?
Ясон. Да. Хочу сделать тебе предложение. Ладно, пусть лучше услышат все. (Громко обращаясь ко всем) Анна, выходи за меня замуж, прошу твоей руки и сердца, хочу чтобы ты стала моей женой!
Все замерают в ожидании
Хоть завтра наш друг мэр может оформить наш гражданский брак, и позже повенчаемся в Салониках. Почему не слышу аплодисментов? Я вовсе не шучу, вы меня знаете!
Достает коробочку с кольцом. Показывает всем кольцо
Мария. Ясон, ты что, влюблен в Анну? И когда ты успел? Я ничего такого не поняла!
Вианор (растерянный) Ясон, что за новости! Здесь не театр! Ты прекрасно знал... 
Ясон. А я и не играю. Я хочу Анну в жены! Анна, объясни им, что все у нас по-настоящему.
Анна. Ясон...
Ясон. Ты ведь меня любишь! Я ведь знаю – лю-бишь! Помню, как ты смотрела на меня восторженно…
Анна. Ясон, твое  предложение… неожиданное. Спасибо, я тебя люблю, конечно же! Но кольцо не могу принять. Я не могу этого сделать! Отставьте меня! ( убегает)   
Ясон. Анна, ну только не плачь,  мы ведь, прежде всего друзья и останемся друзьями, Анна не расстраивайся. Я тебя люблю, не плачь, прошу… (бежит за ней).

 

Явление 4

Эллада садится за пианино, начинает играть «Свадебный марш» Мендельсона. Все молчат. Мария хватает Вианора за руку и тянет его танцевать. Вианор недвижим, потом  поддается ей, тяжело передвигая ногами.

Мария.  Ну, Вианор, что ж ты таким неуклюжим стал. Не поверила бы, что был танцором…Как я счастлива, что мы вновь на этом замечательном острове!
Эллада. А я бы хотела, чтобы мама вышла замуж за Ясона. Смогла бы тогда остаться в Москве. Мне не хочется возвращаться в Грецию. Ведь Ясон - очень хороший, и совсем нам не чужой!
Мария. Ах, жизнь все-таки прекрасна!
Владимир. Почему мы так часто говорим эту фразу: «жизнь прекрасна», но редко.. чувствуем себя прекрасно...счастливо...
Мария. Жизнь прекрасна! Жизнь прекрасна! Надо часто это повторять, чтобы в это поверить! 
Вианор. (резко останавливается, громко) Анна любит другого!
Анастасия. Ты имеешь ввиду, Георгия? Нашего садовника? 

Вианор. Какого Георгия?!
Эллада. Георгий – мамин друг, наш земляк. Он тоже из Сухуми.
Вианор. (Бежит к Элладе). Это он и есть ... друг твоей мамы?!
Эллада не слушает его, продолжает играть все сильнее и сильнее...
Прошу прекрати играть! Я с тобой разговорю!
Эллада. (останавливается ) Господин Вианор, почему вы меня спрашиваете? Спросите об этом маму!
Вианор. Но…Анна, твоя мама, сказала, что она одна, что у нее нет никого... 
Мария. Женщина никогда не должна оставаться одной!
Владимир. Да…Я уже давно не джигит, а ведь были времена ни одну женщину не отставлял в одиночестве.

Явление 5
Появляется Георгий      
Анастасия. А вот и Георгий пришел!
Вианор. Георгий?!(подходит к нему очень близко) Слушай брат, ты мне кого-то напоминаешь. Может быть, мы были знакомы?
Георгий. (отходит) Люди похожи друг на друга.
Вианор. (опять подходит к нему близко). Мне сказали, что ты из наших мест, земляк. Из Сухуми. На какой улице жил?
Георгий. Может сказать и номер школы?
Вианор. Почему бы и нет. Уж очень мне знакомы твои глаза, где-то я их уже видел. Подожди, подожди, а на войне с кем был, чем занимался?
Георгий. Что за вопрос... воевал, как все…
Вианор. С кем был? Греки, знаю, не воевали. Остались в стороне... Не пошли ни к грузинам  ни к абхазцам...
(Подходит к пианино. Обращается  к Элладе)
Почему не играешь? Играй – играй, только что-нибудь повеселей!
(Георгию) Ну так с кем же ты был, земляк?
Георгий. На улице Руставели...жил, сказать и номер дома?
Вианор. Скажи, почему бы нет. Извини, я конечно не допрос тебе устраиваю, а просто интересуюсь, по - человечески, по-братски, надо же знать, кто есть кто... тем более так далеко от родины встретились. Я ведь в абхазском правительстве работаю, смогу помочь твоим родственникам, если кто остался.
Георгий. Не надо помогать. Никто не остался в городе.

 

Явление 6

Возвращается Анна.
Анна. Вот факс прислали из Москвы, мои компаньоны. Отменяется рейс, в самолете нашли неполадки.
Георгий. Самолеты разбиваются, самолеты падают с неба... А тут  неполадки. Другим рейсом прилетят! Не проблема! Я пойду, мне на работу надо...
Вианор. Почему, земляк, уходишь, я вот привез с собой красного вина, наше вино, родное. Не думаю, что откажешься выпить рюмочку за родину. Принесите фужеры!
 Георгий хочет уйти во чтобы то ни стало, но по кавказскому обычаю,не может покинуть кампанию…
Георгий. Друзья, работа у меня, давайте вечерком выпьем!
Вианор. А мы немного выпьем, символически, а вечером – это уже будет большое дружеское застолье.  
Анна. Георгий - это мой добрый друг, который очень мне помогает...
Вианор. Уже слышали об этом!
Анастасия. Незаменимый он человек для Анны, и мне здесь, в пансионе, помогает. Да все на нашем острове его знают за его трудолюбие!
Вианор. Трудолюбие? Да ты, друг, - исключение... Мы – сухумские мужчины – всегда были  любители красиво и легко жить, «трудиться  до пота» – это не про нас... Мы - воспитанники мандаринов! А морской воздух  вперемежку с ароматом гор – вдохнули в нас дух свободы! Аня, подтверди!
Анна. Да, но здесь, кто не работает, тот не живет.
Вианор подходит к Георгию и подает ему фужер вина. Молча пьют, смотрят друг на друга взглядом,полным недоверия.
Вианор. По твоим словам, Аня, вы не только земляки на греческом острове, но и большие друзья, но почему же ты меня пригласила сюда?
Анна. Пригласила, потому что хотела тебя видеть. Георгий – друг.
Георгий. (подбегает  к ней) Друг!? Ты что такое говоришь?! Ты понимаешь, что говоришь? Почему обманываешь себя и других?
Вианор.  (Георгию) Где – то я тебя уже видел? (ко всем) Я вспомню, уверен! Вспомню, где его видел… Схожу на море, подышу воздухом. Здесь мне душно. Мария, Владимир, прошу, составьте мне кампанию. (уходят)

Эллада. И я с вами. Найдем и Ясона на набержной.

Явление 7
Анна. Меня ждут в офисе. (собирается уходить)
Георгий. Аня, Вианор приехал к тебе? Почему ты мне ничего не сказала?
Анна. А что бы я сказала? Вианор – это мое прошлое, это -романтические  мгновение, а ты – это будни, это реальность…
Георгий. Но тогда, почему не выходишь за меня замуж? Почему скрываешь наши отношения от всех, и даже от своей дочери?
Возможно, ты и права – я не стою тебя! Я просто ...
Анна. Прекрати заниматься самобичеванием!
Георгий.  Нет, ты просто ничего не знаешь! Сейчас. Вот сейчас расскажу тебе все. Ты ведь не знаешь, что я...
Анна. Все, что я хочу знать про тебя – знаю. Остальное мне не интересно. Меня туристы ждут, поговорим потом!
Георгий. Я всегда ждал от тебя вопросов, готовился даже к ответам. Но ты никогда меня не спросила. Кто я?  Знаешь? А тебе просто это не интересно, потому что тебе я - не интересен!
Анна. (уходя) Сказала: поговорим потом!
Георгий. Нет (хватает ее  за руку). Никуда ты не пойдешь! Ты будешь слушать меня. Я так я хочу!
Анна. Сказала - нет!

(В дверях сталкивается с Вианором, но все же уходит)

Явление 8
Венинор входит, сопровождая взглядом уходящую Анну
Вианор. Не стал входить в воду, а так хотелось поплавать. Посидел немного на берегу, полюбовался морем. Здесь море другое, у него много цветов и огромная сила, воды здесь живые ... (Подходит к Георгию).
Наше Черное море изменилось, оно стало таким жалким... Надо его спасать. Раньше нас спрашивали «почему море называется «черным», что оно на самом деле черное?» А мы так нервничали, слушая такие глупые вопросы. Да потому что наше море всегда было изумрудным и очень теплым. А сейчас…
Георгий. Море стало, наконец-то, черным.
Вианор. Ты даже не поверишь, но это так. Я перестал плавать в море. После войны – не могу! Ну, об этом мне, как министру туристической страны, не полагается говорить вслух, понимаешь...
Георгий. Где же то вино, которое ты привез? Наливай!
(Вианор наливает ему вина. Молча пьют не стукаясь).
Вианор. Запах родины, чувствуешь?
Георгий. Я уже много лет пью греческое вино, оно очень хорошее, почти как наше.
Вианор. О тебе все отзываются хорошо. А я рад, что Анна выбрала достойного мужчину. Но почему - то  мне все кажется, что мы где – то уже встречались..
Георгий. Не такой уж я хороший, как все говорят...
(Подходит к роялю, садится, открывает крышку и нажимает на клавиши, пытаясь играть грузинскую мелодию).
Трудный музыкальный инструмент. Не понимаю, как играют  на стольких клавишах. (Вианор подходит  к закрывает крышку пианино).
Вианор. Пианино! Это тебе не барабан, здесь нужны тонкие чувства, мысли... Признайся, Анну ты истинно понимаешь? Любишь ее?
(Георгий медленно поднимается со стула, смотрит в глаза Венианора, подходит близко. Один против другого. Вианору это мешает, и он отступает)

Георгий. Видишь меня? Узнал? Это я. Один из тех, кто тебя грабили, когда ты вернулся с гастролей из Греции.  
Вианор поражен. Неожиданно входит Анна, но останавливается на краю сцены. Ее не заметили.
Хватит вранья и притворства, мне надоело это! Ты понял, что я сказал? Я не тот, которого знает Анна. Я просто...  Я просто бандит, преступник!
Анна. Я тебе не верю! Ты сочиняешь истории про себя, чтобы тебя пожалели...
Георгий. А… ты, здесь, даже не заметил. Анна  - единственный мне близкий человек. Единственная ... Только - ты, больше у меня никого нет!
(Анна садится в кресло... ей нехорошо)
Вианор. А я ведь не забыл твои глаза. В них, мне показалось, какая -  то глубокая, вечная, я бы сказал, меланхолия!
Хоть твои глаза и грустили, но ты все же грабил довольно - таки весело...
Георгий. «Вечная меланхолия». Сразу видно, что артист выражается. Мои глаза ни о чем не говорят, они просто - грустные, потому что... они мамины, у нее были такие глаза.. Такой вгляд... Всегда грустные, даже когда улыбалась. И я должен был бы родиться женщиной. Потому что - трус, был на войне, но никого не смог убить! Разве я мужчина! Только пугал, запугивал,  шантажировал...  Но лучше бы убивал. Когда видишь перед собой человеческий страх, когда видишь как на твоих глазах человек становятся жалкими, суетным, неприятно на них смотреть. А вот другие, немногие, как герои, молчаливыми и стойкими были, но все равно испуганными... Я много раз видел страх перед смертью... Он внутри  у каждого... Смотрит на тебя и от страха готов тебя с собой на другой свет... Так и было. Они забирали душу мою... Разрывали ее на кусочки... Лучше бы я их убивал! Но нет, не убивал, а только брал на испуг...
Быстро идет к бару, достает бутылку виски. Наливает полный фужер и все выпивает залпом.
Водки хотел выпить, достал бутылку виски. Не люблю его, выпью и чувствую себя не в себе, чужаком...
Идет к краю сцены, Анна остается в кресле, а Вианор так и остался стоять  с бутылкой привезенного вина.
Я приехал в Абхазию в первые дни войны, в сентябре. Мне было всего двадцать. Молодой, в голове идеи разные, глупости... Мой друг говорит мне: «поехали на войну, узнаем, чего мы стоим!» «Народ там богатый..., - говорит, - во время войны всегда побеждают те, кто больше награбят добра, и те, кто смоются вовремя». В этом он был прав...
(Вианору)
Хочешь выпить? А скажи, в Сухуми, сейчас что пьют:  виски, или по – прежнему чачу? Очень сильная чача у вас... только для чудаков...

Подходит к самому краю сцены и присаживается на корточки   

В Сухуми мы  прилетели рейсовым самолетом из Тбилиси и на такси доехали до военкомата. Там нас записали в особую команду, и выдали оружие. В тот же день мы  встретили двоих знакомых. Из Ростова приехали, уже собирались уезжать с первым грузом трофеев.
Идет опять к бару и наливает полный фужер виски. Подходит к Вианору.
Почему вы, абхазцы, не пьете алкоголя? Это ваша гордыня не позволяет вам! Вот  она вас и погубила! Нет, я должен был родиться девочкой, не может настоящий мужчина иметь такие грустные глаза... А я помню твои глаза – они были такие испуганные. Обосрался со страха! (смеется)  Даже слова не сказал, достал свои доллары и выложил их нам все.
Вианор. Я платил вам за свою жизнь, за жизнь близких.
Георгий. К тебе домой нас привел ростовчанин, это он узнал от какого - то местного, что ансамбль вернулся из Греции. Мы знали, что хоть и дешево вы продавали свой талант, но все же валюту привезли...      
(Вианор подходит к Георгию с бутылкой в руке)
Вианор. За один паршивый доллар вы убивали людей как мух!  Я же не хотел погибать так глупо... от рук ничтожеств
(Поднимает руку  с бутылкой над головой Георгия, тот остается недвижимым)
 Я бы тебя убил в тот раз, побоялся за близких моих. Могу сейчас убить, но не хочется марать свои руки твоей вонючей кровью... Шакал!
(Отбегает от него, и бросает бутылку на стену. Бутылка разбивается и красное вино растекается по стене) 
Все! Хватит! Я не хочу слушать тебя! Сходи к попу, исповедуйся. Бог - простит, но не я! 

Георгий. (нервно смеется) Не-ет ! Будешь слушать! В тот же день после тебя, всей кампанией мы проехались по Сухуми на машине. Нашли гаражи, остановились, сбили замки – в одном нашли  «ладу», я взял ее себе.  Поехали к порту, до Маяка, там мы увидели, что  собрались русские беженцы. Они ждали морские судна, чтобы добраться до Сочи и Адлера.
В камуфляже и с оружием, мы подошли к беженцам и начали проверять у них документы. Никто не сопротивлялся. С нами был один местный, который знал многих. Он говорил, у кого могло быть что-либо ценное. Обычно мы забирали золото.
На второй день нам удалось у одного нотариуса  под угрозой расстрела забрать печать. После этого мы стали составлять акты  купли-продажи квартир и домов, оставленных беженцами, и закреплять их печатью нотариуса. К концу недели у меня лично были документы на 6 домов и 4 квартиры.
В первых числах октября началась паника. Твои абхазцы ударили по-нашим в Гаграх. Рассказывали разное, о том, что с гор спустились сотни чеченцев с одними кинжалами и всех подряд резали. Говорили, что грузинские самолеты разбомбили город. Я лично начал уже сомневаться в победе, хотя многие политики приезжали для укрепления духа. Но в откровенных беседах никто из них не верил в то, что удастся удержаться в Абхазии.
(Вианору) Вина уже нет? Жаль бутылку разбил, аромат родины развеялся. Приятно! А давай - виски!
Было много журналистов. Все они прятались в гостинце, некоторые из них участвовали в допросах. Каждый день были столы, всё время кого-то хоронили, поминки, дни рождения...застолья были каждый день. Журналисты  сочиняли свои репортажи, - то что им в голову придет, часто всякую чушь писали, про чеченцев-футболистов в Гаграх и про прочую белиберду.
Но когда абхазцы вышли на границу с Россией, я понял, что война закончилась. Теперь шансов на победу не было. Поэтому мы решили на трех машинах с трофеями уехать из Абхазии и начали грабить всё! Магазины, аптеки, библиотеку, оставленные квартиры, фабрики. Мы даже стали шутить, что нам лишь осталось взять с  собой  разве что ... гальку с пляжей.
И все время были разборки друг с другом, со стрельбой, убитыми и ранеными. Ты назвал меня  «шакалом», а я и не обиделся. Вспоминаю сейчас, что мы, именно как шакалы, рвали друг у друга добычу. Почти каждый день кого-то находили с простреленной головой, но многих и не находили… однажды и я чуть было не ушел на тот свет. Бандиты (смеется) бросили гранату в мою машину, но я уцелел, а на следующий день, около ботанического сада, получил еще ножом в бок. Опять уцелел. Мои ангелы – хранители меня берегли. А вот все слухи о том, что специально мы убивали абхазцев – это - ерунда. Все в городе были просто обкуренные или пьяные, не было почти никакой организации, никаких военных планов... Настоящие оргии бесчеловечности ... Каждый охотился только за добром. Главным было: больше  трофеев добыть. И уж если кто попадался -  никто фамилию не спрашивал,  абхазец ты или грузин или русский -  все были под прицелом.
После ранения я сказал себе: «Всё, Георгий – уезжай, пока еще жив!». За 100 долларов купил справку о том, что потерял документы во время бомбежки, продал машину и всё награбленное барахло. За 500 баксов купил справку о том, что я - гудаутский грек и зашел на корабль, который прибыл из Греции вывезти  местных греков с войны. Так я оказался здесь. Стал греком...
(Поднимается).
Много раз ловлю себя на том, что давно думаю по-гречески... Значит, я уже другим человеком стал, если думаю по-другому. Мне здесь все говорят, что у меня даже совсем нет акцента (смеется нервно).
Вот - Аня, она до сих пор говорит с акцентом, и каждый раз ее спрашивают: «А вы откуда приехали?». (подходит к Анне). А ты, моя дорогая, нервничаешь, когда тебя спрашивают: «Откуда вы, госпожа, приехали? Из Грузии или России?». Нервничаешь, потому что еще не стала гречанкой, все еще думаешь по-русски... да и душой ты еще там. Потому что она у тебя есть. Родина. А я ее потерял навсегда…
(Достает из кармана брюк  пистолет, высоко его поднимает, показывает зрителям)       
На корабль ничего с собой не взял. Только вот - этот пистолет. Хотелось, что-нибудь взять с собой. Хороший
пистолет, жалко было его продавать. Оставил на память.

(Ходит по сцене. Руку  с пистолетом держит высоко, как будто собирается на штурм).

Пистолет – он настоящий (показывает зрителям). Это - не шуточный сувенир.

С высоко поднятой рукой с пистолетом убегает со сцены. Анна и Вианор слушали рассказ Георгия молча, теперь не находят слов.
Тихо.
И вдруг неожиданно раздается  выстрел ...  

Анна. Не-е-т!!!
(Бежит к Вианору, оба останавливаются друг против друга и не знают что делать).

Вдруг слышится еще выстрел, и еще, и еще, и неожиданно небо озаряется салютом,  на сцену выбегает вся кампания, все навеселе. Эллада бежит к пианино и играет греческую мелодию, но недолго, так для общей радости... 

Мэр. Вот вам и наш сюрприз! Вот вам настоящий салют! Один - два-три...
Сцена опять озаряется салютом
Я же вам  обещал, что на нашем празднике будет сюрприз. Вам ведь нравятся сюрпризы? Все радуются как маленькие дети!

Мария. Салют, салют!! Правда, все как в детстве! Ураааа!!!
О. Николаос. Господин мэр, а меры безопасности предусмотрены?
Мэр. Все организованно по правилам, батюшка!
Ясон. Да чего боятся?! Как Бог распорядится, так и будет. Уже никто нигде на Земле не способен никого защитить, да и защититься не может...
Да …красиво!
\

Эллада (перестает играть на пианино, поднимается и  рассматривает небо с салютом). (Но все повернуты к зрителям спиной в ожидании салюта)

Так красиво! (поворачивается лицом к зрителям. Подходит к  краю сцены, говорит в зал) Так красиво! Мне кажется, что вот прямо сейчас, вместе с нами все люди на планете видят наш салют и любуются нашим небом!  

Слышится  еще одно «бам». Это уже выстрел из оружия (пистолета). Все продолжают аплодировать, но вместо салюта, неожиданно свет гаснет, сцена  погружается  в абсолютный мрак и тишину….

Конец.

Салоники, 17 июня 2005
Перевод с греческого автора, апрель 2008.
Последняя редакция - май 2017